Государства "де-факто". Как сложилась судьба непризнанных республик на постссср?

Галина Михалева о феномене и судьбе непризнанных государств на постсоветском пространстве - проблематике, которую "Европейский диалог" планирует активно обсуждать в наступившем году в рамках нового проекта "Коллизия между правом наций на самоопределение и принципом территориальной целостности государств".

НЕПРИЗНАННЫЕ ДЕ-ФАКТО ГОСУДАРС ТВА

Феномен непризнанных государств – особенность новейшей истории, отсчет которой начинается с послевоенного создания Организации Объединенных Наций. Новые государства, возникшие вследствие революций, распада, войн, геополитических конфликтов, могут признаваться лишь частью стран, входящих в ООН (как, например, Косово или Палестина), лишь некоторыми странами (как Южная Осетия и Абхазия) или же – ни одной из стран (как Приднестровье). Парадокс заключается в том, что часть стран – значимых международных акторов - тоже не признаются другими членами ООН (Израиль, КНДР, Кипр и др.). Непризнанные государства часто становятся разменной картой в геополитических играх супердержав или – региональных держав. Они – жертвы взаимопротиворечащих принципов, заложенных международных документах: территориальной целостности и права на самоопределение. Сейчас в мире насчитывается около 120 непризнанных государств. Около, потому что счет тоже может вестись по-разному, в зависимости от критериев, которые применяются для оценки. При этом в категории непризнанных государств находятся стабильные и  более или менее эффективно функционирующие государства со   сформировавшимися политическими институтами и экономической системой – с одной стороны и – провозглашенные, но не имеющие признаков государственности территории. Еще больше усложняет ситуацию политизированность  вопроса о признании, что отражается на терминологии, как справедливо подчеркивает в фундаментальном труде о непризнанных государствах Николай Добронравин (Добронравин 2011, 5 -12): квазигосударства, эфемерные государства, государства-неудачники, псевдогосударства, сепаратистские режимы и т.д.

Признание или непризнание мировым сообществом ставится на первое место, при этом сам факт контроля над территорией, легитимных органов власти, населения с ясной самоидентификацией и культурной общностью, развитости экономики – оказывается в тени. С точки зрения международно-правового подхода это – не государства, а белые пятна на географической карте. Между тем, эти государства существуют десятилетиями и уже пишут свою историю.

Если мы будем анализировать их становление и развитие термин «де-факто» представляется более подходящим, т.к. смещает фокус от международного признания на особенности становления и развития этих государственных образований. Обычно критериями существования де-факто государств называют соответствие трем критериям: существование собственной территории, народа, ее населяющего и наличие собственной, независимой государственной власти. Но это – широко распространенный «сухой» правовой подход, не учитывающий социально – культурные аспекты: наличия национальной самоидентификации, основанной на общей истории, языке и культуре. Представляется, что именно эти составляющие позволяют, несмотря на отсутствие полноценных международных связей и часто – наличия постоянной угрозы вооруженных конфликтов или – полноценных войн, сохранить государственность.

Конечно, невозможно рассматривать становление этих государств без учета двух геополитических факторов: влияния государств, рассматривающих эти территории как собственные («сецессионных») и – государств – патронов, поддерживающих их существование экономически и обеспечивающим им возможности международного взаимодействия, включая мирное разрешение вооруженных конфликтов. В выделении этих критериев работа следует за детальными анализами немецкого профессора Отто Люхетерхандта  (Luchterhandt, 2014. 275 – 295.).

Де-факто – государства, ранее бывшие частью тоталитарных и авторитарных государств, «мелкие осколки» бывших империй, более или менее успешно проходили и проходят транзит: меняются их политические и экономические системы, меняется общество. Но в каждом случае можно проследить общее и особенное. При этом траектория развития таких государств может различаться от стремления обрести полную самостоятельность до – стремления присоединиться к государству-патрону или же вынужденного возвращения в лоно сецессионного государства.

ДЕ-ФАКТО ГОСУДАРСТВА НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ: ОБЩАЯ ИСТОРИЯ

Де-факто государства на постсоветской территории имеют много общего, прежде всего – в новейшей истории:

  1. Общее прошлое существования в царской империи, проводившей политику относительной автономии в отношении национальных окраин, включающую религиозную, языковую и культурную толерантность и местное самоуправление.
  2. Общее советское прошлое, соответственно опыт существования в социалистической системе с ее специфическим авторитаризмом. В данном контексте важно скорее не устройство политической системы, с ключевой управленческой ролью ВКПб -КПСС и контрольно- репрессивной НКВД – МГБ - КГБ и государственной плановой экономики, но – национальная политика. Они сочетала цели формирования «общности советского народа» с политикой сначала – «коренизации», а затем – государственной поддержки развития национальных культур. Это – с одной стороны. С другой – искусственное создание конфликтов путем насильственного перекраивания границ, «режущих» сложившиеся национально-территориальные образования.
  3. Отсутствие опыта собственной государственности.
  4. Обретение самостоятельности в ходе (иногда – серии) вооруженных конфликтов в условии, когда сецессионные государства не могли препятствовать отделению, в силу слабости их вооруженных сил и внутренних конфликтов.
  5. Действенная экономическая, а что – и прямая военная поддержка со стороны государства – патрона.

В этой работе рассматриваются особенности транзита уже сформировавшихся как государственные образования Нагорного Карабаха, Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья, а также – находящихся в начале этого процесса Донецкой и Луганской республик. Последние представляют собой особый случай, в котором геополитические причины доминируют в сравнении с внутренними факторами.

Исторические корни появления де-факто государств после распада СССР связаны с наличием широкой территориальной автономией народов. Это касается этнических групп, которые продолжительное время жили на территории с относительно ясными границами, говорили на одном языке и имели общую культуру.

Концепция национальной автономии была разработана Иосифом Сталиным в работе «Как понимает социал-демократия национальный вопрос?» (Сталин, 1946). В этой работе критиковалась концепция этнической личной автономии, которая была разработана в Австро-Венгрии австромарксистами: включения в процессы самоопределения и создания национальной автономии представителей диаспоры и отстаивалась концепция территориальной автономии и самоопределения народов. Эта позиция и легла в основу одного из лозунгов большевиков: «Власть Советам! Фабрики рабочим! Землю крестьянам! Мир народам!» Право народов на самоопределение и территориально - этническая автономия неизменно оставались принципами советских конституций. Пункты 1 и 2 Декларации прав народов России от 2 (15) ноября 1917 провозглашают: «1. Равенство и суверенность народов России; 2. право  на свободное самоопределение народов России вплоть до отделения и образования самостоятельного государства». (Декларация 1917)

Только в 1990 г. был принят закон о «свободном национальном развитии граждан СССР, которые живут за границами национально-государственных образований или не имеющие таких на территории СССР» (Известия 6.05. 1990), основанный на другой концепции – культурной и персональной этнической автономии.[1]

Россия, провозгласившая себя правопреемником СССР, использовала ту же концепцию национально-территориальной автономии, закрепив ее в Конституции 1993г. и дополнив ее принципом этнической персональной автономии (Закон о культурной автономии был принят в 1996 г.).

В СССР территории были названы в соответствии с национально-территориальными признаками (республики, автономные республики и области), этот же принцип был сохранен и в Конституции  России (с одной стороны – равенство всех субъектов РФ, с другой – существование национальных республик и округов). То, что на территории, названной по имени численно доминирующего этноса, проживали представители других национальностей, не учитывалось. В соответствии с названием, в органах власти доминировали представители «базовой» нации. В советской практике первый секретарь республиканского или областного комитета партии был всегда представителем коренной национальности, второй – русским. Но и сейчас в национальных республиках в органах власти также преобладают представители титульных национальностей, вне зависимости от соотношения этнических групп на территории (татары – в Татарстане, башкиры – в Башкортостане и т.д.).

Еще до распада Советского Союза нынешние де-факто государства имели статус автономий, в них в значительной степени доминировали титульные этносы.

Абхазия имела статус автономной республики в Грузинской СССР. Абхазы были титулярной нацией, населявшей эту территорию много столетий и имевшей опыт собственной государственности и собственный язык, хотя и не составляли большинства населения (18%).

Южная Осетия имела статус автономной области в Грузинской СССР, отличалась собственным языком и связана с Северной Осетией, которая входила в РСФСР, большинство населения составляли осетины (66%).

Нагорный Карабах имел статус автономной области в Азербайджанской СССР, там жило 76% армян.

Приднестровская молдавская республика не имела автономного статуса, но – свою предысторию, после 1918 года, когда Бессарабия отошла к Румынии, в 1924 году на левом берегу Днестра была учреждена Молдавская автономная советская республика, существовавшая до 1940 г. Примерно по трети населения – русские, украинцы и молдаване.

Донецкая и Луганская народные республики не располагают собственной исторической, языковой, культурной идентичностью. Лишь месяц в 1918 году просуществовала Донецко-Криворожская республика. Луганская народная республика не может даже этим похвастаться. Оба региона существовали как развитые промышленные районы, большинство населения говорило на русском языке.

Как видим, этнический состав и языковая ситуация  постсоветских де-факто государств существенно различаются.

НЕПРИЗНАННЫЕ, НО С ПРИЗНАКАМИ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

При существовании множества определений государства, большинство из них связано с признаками государственности, такими как:

1) Территория, с определенными границами, отделяющими государство от других государств.

2) Население, проживающее на этой территории, на которое распространяется власть.

3) Организация политической власти, с исполнительной, законодательной и судебной, с аппаратом управления и принуждения, который позволяют руководить обществом.

4) Государственный суверенитет, т.е.: распространение решений на все население и общественные организации; возможность отмены и признания недействительным любого действия другой общественной власти.

5) Организация жизни на основе права, обязательность решений для всего населения (в отличие от норм, обычаев, традиций и т.п.). Соблюдение правовых норм обеспечиваются мерами государственного принуждения с помощью специальных органов (судов, администрации и др.)

6) Обязательные сборы с граждан - налоги, подати, займы, используемые   для содержание армии, полиции, системы наказаний, государственного аппарата и государственные программы (образование, здравоохранение, культура, спорт и т.п.).

7) Государственные символы: официальное название, гимн, герб, флаг, памятные даты, государственные праздники.

Используем одно из самых известных определений государства, данное Эрнестом Геллнером: «Государство — это специализированная и концентрированная сила поддержания порядка. Государство — это институт или ряд институтов, основная задача которых (независимо от всех прочих задач) — охрана порядка. Государство существует там, где специализированные органы поддержания порядка, как, например, полиция и суд, отделились от остальных сфер общественной жизни. Они и есть государство» (Геллнер, 1991.  28).

В рассматриваемых случаях все эти образования соответствуют названным критериям за исключением одного -  международного признания. Следствием являются сложности в организации международных отношений, тормозится экономический рост, вновь и вновь вспыхивают замороженные конфликты.

В противоречие вступают два фундаментальных принципа международного права:  нерушимости границ и территориальной целостности  и права народов на самоопределение. Принцип нерушимости границ, сформулированный в Декларации 1970 г. содержит требование к государствам воздерживаться от угрозы силы или ее применения с целью нарушения существующих международных границ другого государства в качестве средства международных, в т.ч. - территориальных споров. Это же касается демаркационных линий. Заключительный акт СБСЕ 1975 года включает обязательство признавать все границы, существующие в Европе. Для вновь образованных независимых государств применяется принцип uti possidetis (как владеете), начавший применяться в ходе деколонизации. На его основании были признаны границы государств после распада СССР и Югославии.

Параллельно существует принцип права на самоопределение, закрепленный в Международном пакте о гражданских и политических правах, принятом Генеральной ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. (вступил в силу в 1976 г.). Этот принцип закрепляет право народов на свою территорию и ее природные ресурсы.

До существования противоборствующих политических лагерей (миров) и Запад и СССР использовали эти принципы, в одних случаях поддерживая этнических сепаратизм, в других – апеллируя к необходимости сохранения территориальной целостности.

В ходе распада СССР провозгласившие суверенитет советские республики апеллировали к принципу права на самоопределение, в то же время, после образования заявляли о незыблемости границ, что зачастую приводило к вооруженным конфликтам (Маркедонов, 2012.  18 -19).

Де-факто государства стали, помимо собственной воли париями в международном сообществе, жертвами процессов распада советской империи, хотя на старте этого стремительного процесса суверенизации казалось, что шансы равны у всех. Но некоторые самопровозглашенные государства просуществовали короткое время – от нескольких дней до нескольких лет: Республика Гагаузия, провозглашенная в 1990 г., еще до Приднестровской Молдавской Республики, на ряд провозглашений территории Северного Кавказа, Талыш-Муганская республика в Ленкорани. (Цуцуев 2006). Дольше всех просуществовала Чеченская Республика Ичкерия (1991 – 1999). При этом Россия, подписав Хасав-Юртовские соглашения в 1996 году, до начала следующий президентской кампании согласилась на отложенный вопрос о статусе Чечни, т.е. с том, что Чечня не входит в российскую юрисдикцию.

Нагорный Карабах, Приднестровская Молдавская Республика, Южная Осетия и Абхазия существуют как де-факто государства с 1990 – 1992 годов (Абхазия – официально с 1999 года), несмотря на периодические вооруженные конфликты и положений конституций сецессионных стран, которые признают их своей частью.

Донецкая и Луганская республики были провозглашены лишь в 2014 году, там также продолжаются военные действия, и вероятность их возвращения под юрисдикцию Украины снижается. При этом вопрос об их статусе остается открытым.

Перечень стран, которыми признаны постсоветские де-факто государства выглядит не вполне логично и неравномерно:

Абхазия признана 6 странами, входящими в ООН (РФ, Никарагуа, Венесуэла, Науру, Вануату и Тувалу)

Донецкая народная Республика не признана ни одним государством – членом ООН.

Луганская народная республика не признана ни одним государством – членом ООН.

Нагорно-Карабахская Республика не признана ни одним государством – членом ООН.

Приднестровская Молдавская Республика не признана ни одним государством – членом ООН.

Южная Осетия признана 5 странами, входящими в ООН (РФ, Никарагуа, Венесуэла, Науру и Тувалу).

Понятно, что для государства – патрона, России важно было после военных действий в Грузии признание Южной Осетии и Абхазии, что удалось с дружественными тогда России Никарагуа и Венесуэлой и южными островными государствами.

ПМР и НКР не признаны даже государствами – патронами, соответственно Россией и Арменией. ЛНР и ДНР, не признаны до сих пор Россией, несмотря на значимую гуманитарную и военную помощь и финансирование.

Непризнанные государства создали своего рода клуб непризнанных, признавая официально существование друг друга. Но здесь тоже нет особой логики. Так, Южная Осетия признает ЛНР и ДНР. ПМР признают Южная Осетия и Абхазия. В 1992 году был создан Союз непризнанных государств, в который вошли постсоветские и экс-югославские де-факто государства. В 2000 организация возродилась как Содружество непризнанных государств.

 

Возвращение, присоединение или независимость в будущем

Хотя у всех рассматриваемых де-факто государств общее советское прошлое, их перспективы существенно различаются.

Возвращение Абхазии в состав Грузии, которая рассматривает ее как оккупированную территорию, представляется маловероятным, учитывая долгие годы этнической дискриминации абхазов. В 2014 году с Россией был подписан договор о стратегическом сотрудничестве, включающий обширную инвестиционную программу. Имеющая собственные ресурсы и развивающаяся Абхазия не выражала официального желания войти в состав России.

Возвращение Нагорного Карабаха в состав Азербайджана после четверти века войн и длящихся до сих пор перестрелок, но главное – основы для национальной идентификации как для НКР (независимость) так и для Азербайджана (победа в войне и возврат НКР) практически невозможна. Государство – патрон – Армения даже не признала НКР, чтобы не ухудшать отношения с мировым сообществом.

ПМР, которую патронирует Россия, не имеет с ней общей границы, но вопрос возвращения в состав Молдавии остается открытым и зависит от позиций текущего руководства Молдавии – сближения с Румынией и перспектив вхождения в ЕС или же – сближения с Россией и сохранения независимого статуса. Сейчас, когда президентом Молдовы является пророссийски настроенный Игорь Додон, первая траектория развития становится менее вероятной, хотя с президентом не согласен парламент.

Южная Осетия с момента распада СССР неоднократно проводила референдумы о присоединении к Российской Федерации, объявлено, что очередной референдум пройдет в этом (2017) году. После присоединения Крыма сценарий вхождения Южной Осетии в состав России вполне вероятен, в 2015 году был подписан договор о сотрудничестве и интеграции. Возвращение же в состав Грузии – практически исключено.

Донецкая народная республика считается Украиной оккупированной территорией. Россия оказывает экономическую и финансовую помощь республике, пока, однако, о вхождении в состав РФ речи не идет, хотя этот сценарий не представляется маловероятным. Возвращение же в состав Украины становится все менее возможным.

Луганская народная республика также считается Украиной оккупированной территорией, в 2014 году ЛНР проводила референдум о вхождении в состав России, этот сценарий, в отличие от возвращения в состав Украины, представляется сейчас более вероятным.

ЛНР и ДНР заявляли в 2014 году о создании федерации Новороссия. В 2017 году была предпринята неудачная попытка создания государства Новороссия. Постоянные военные действия на Востоке Украины угрожают безопасности Европы, оба де-факто государства оказались заложниками углубляющегося конфликта между Россией и Украиной, последнюю при этом поддерживает Европейский Союз.

Надежды на усилия международных организаций: ОБСЕ, Совета Европы, договоренностей ряда государств (например, Минской группы по разрешению Нагорно-Карабахского конфликта или Минских договоренностей Германии, Франции, России и Украины об урегулировании военного конфликта), несмотря на одновременное участие сецессионных государств и государств – патронов, показывают ограниченные возможности купирования вооруженного конфликта (как в ПМР), но неспособность разрешить проблему де-факто государств (Luchterhandt, 2014. 290 -293). Общая история и объединение в межгосударственный союз – СНГ позволили использовать его миротворческую роль только в первой половине 1990-ых годов в Нагорном Карабахе. Грузия вышла из первоначального состава СНГ (1991 г.), Украина не ратифицировал документ о создании и Устав СНГ, так что возможности, этой, сейчас больше на бумаге, чем в реальности, существующей организации, очень ограничены. В Организации договора о коллективной безопасности (1992 г.) состоят Россия и Армения, Азербайджан и Грузия вышли из ОДКБ в 1999 году, а Молдова вообще не входила, так что он также не может быть механизмом урегулирования конфликтов, связанных с де-факто государствами.

Как и с другими непризнанными государствами, их постсоветские формы показывают, что в разрешении затяжных этнополитических и религиозных конфликтов опора исключительно на формально-правовой инструментарий неэффективна, считает Сергей Маркедонов (Маркедонов, 45 - 46). Можно добавить к этим основаниям и конфликты, порожденные распадом и претензиями государства –правопреемника на геополитический контроль над отделившимися территориями. Пока не выработаны новые правила международной архитектуры де-факто государства будут оставаться фактором нестабильности не только для государств-патронов и сецессионных государств, но и для всего мирового сообщества.

ТРАЕКТОРИЯ ТРАНСФОРМАЦИИ ПОСТСОВЕТСКИХ ДЕ-ФАКТО ГОСУДАРСТВ

Все рассматриваемые случаи можно изучать как начало демократического транзита, если исходить из классического минималистского определения демократии Йозефа Шумпетера (Schumpeter, 1950- 271) о том, что в демократическом государстве существует свободная конкуренция за свободные голоса, т.е. известны правила и неизвестны результаты выборов, которые может проиграть правящая партия. Второе основание – декларирование демократических принципов в конституциях этих государств.  Везде проводились выборы, в ряде - прошло несколько избирательных циклов со сменой власти. Но являются ли режимы этих государств развитыми, консолидированными демократиями? Если использовать критерии, выделяемые различными авторами и систематизированные К.В. Хапфером, П. Бернхагеном, Р.Ф. Инглхартом и К. Вельцлем к книге «Демократизация» (Демократизация. 2015, 76 – 91), включающих не только свободные выборы, но и свободу прессы, свободу создания организаций, плюрализм политических партий, верховенство судебной системы, свободу от дискриминации и т.д. (Freedom Hous, например, выделяет 26 таких критериев, деля страны на свободные, частично свободные и несвободные), ни один из этих кейсов не позволит нам говорить о завершении демократического транзита. Это – гибридные режимы с разным уровнем авторитарности.

Необходимо учитывать следующие характеристики, облегчающие или – наоборот – усложняющие переход к демократии:

1) Наличие исторического опыта, связанного с демократическими системами и институтам, добавим, что в нашем случае важен и опыт государственности.

2) Отсутствие или наличие угроз со стороны другого государства, вооруженного конфликта и участие международного сообщества у регулировании этого конфликта.

3) Экономические характеристики, наличие развитой промышленности (до советской и советской), значимых ресурсов.

4) Уровень развития социального капитала и гражданского общества, включая исторический опыт.

5) Вхождение (перспективы вхождения) в международные союзы.

Систематизируем эти характеристики, используя методику Джованни Сартори для оценки уровня авторитарности режимов по проявлению интенсивности определенных качеств. (Sartori. 1995, 550). Каждая из нижеперечисленных характеристик измеряется по интенсивности проявления качества (от максимальной активности: +++ до минимальной: + или же – отсутствия этого признака:0):

Таблица

Характеристики   транзита режимов де-факто государств

Характеристика Абхазия НКР ПМР Южная Осетия ДНР ЛНР
Исторический опыт государственности ++ ++ 0 0 0 0
Опыт существования демократической системы 0 + 0 0 0 0
Угрозы со стороны другого государства, военные конфликты ++ +++ + ++ ++ ++
Уровень развития экономики, ресурсы ++ ++ ++ 0 ++ ++
Развитие социального капитала и гражданского общества + ++ + 0 + +
Вхождение в международные союзы + + + + 0 0

 

А.Г. Большаков, используя неоинституциональный анализ и теорию конфликтов, предложил следующие параметры анализа непризнанных государств (Большаков, 2007. 85):

- история возникновения непризнанного государственного образования, описание этнических конфликтов и основных этапов его развития;

- эффективность переговорного процесса, посредничества, планов мирного урегулирования;

- формирование государственности и хозяйственного комплекса;

- особенности политического устройства, уровень его демократичности;

- наличие или отсутствие возможностей возвращения в состав государства, от которого оно отделилось;

- шансы для существования как независимого государства;

- заинтересованность и возможность внешних сил изменить или законсервировать статус непризнанного государства.

К этому перечню стоит добавить еще одну опцию: возможность присоединения к государству – патрону, что отчетливо видно на примере Южной Осетии, а также - Луганской и Донецкой республик.

Но, как мы видим, эти параметры не учитывают культурную составляющую. Можно согласиться с Сергеем Маркедоновым, что «само создание непризнанных государств и борьба за их международную легитимацию не в последнюю очередь – факты эмоционально-символического и социально-культурного плана, без которых невозможно любое эффективное урегулирование межэтнических споров как неизбежного спутника этих особых государственных образований». (Маркедонов 24).

Демократический транзит, по Вольфгангу Меркелю (Merkel, 1999. 144 – 169) включает определенные этапы и уровни консолидации:

  1. Конституционную консолидацию на макроуровне: создание устойчивых конституционных институтов: главы государства, парламента, структур исполнительной и судебной власти и избирательной системы.
  2. Репрезентативную консолидацию на мезоуровне, формирование новых политических акторов: репрезентацию по интересам и – территориальную, партии и группы интересов. Соотношение и действия политических акторов влияют на успех консолидации на макроуровне.
  3. Консолидацию в поведении граждан (мезоуровень) – на этом уровне действуют «неформальные» акторы: военные, представители крупного бизнеса, радикальные движения и группы. В зависимости от успехов первого и второго уровня, действия акторов на третьем уровне будут направлены в сторону демократизации или же – возвращения авторитарных тенденций.
  4. Консолидация гражданского общества и накопление социального капитала (микроуровень) завершает консолидацию демократии и развитием гражданской активности и гражданской культуры, что может длиться десятилетиями, как убедительно показали исследования Габриэля Алмонда и Сиднея Вербы (Алмонд, Верба, 2010. 122 – 144) и Рональда Ингелхардта. (Ингелхарт, 1997). Консолидированная гражданская культура оказывает динамически стабилизирующее влияние на более высокие уровни, и позволят демократическим режимам сохранять основные принципы, изменяясь вследствие внутренних и внешних вызовов.

Конституционная консолидация произошла в рассматриваемых регионах в разной степени[2].

В НКР момента провозглашения независимости сформировалась президентско-парламентская система, прошло шесть парламентских выборов, используется двойная несвязанная избирательная система, выборы прошли с участием международных наблюдателей, признавших их демократическими. На выборах сменилось четыре президента. Действует правительство с типичным набором министерств и служб, судебная система с несменяемыми судьями.

В Абхазии сформировалась также президентско-парламентская республика, мажоритарные выборы в два тура прошли уже шесть раз, последний раз – в 2017 году. Сменилось четыре президента, у которого есть вице-президент. Действует кабинет министров и судебная система.

В Южной Осетии лишь с большой натяжкой можно говорит о начале конституционной консолидации. Сергей Маркедонов пишет о строительстве государственности «на грани фола» (Маркедонов. 83), Ф.М. Ибятов – о «властной диктатуре и должностном волюнтаризме», слепом копировании российских политических практик. (Ибятов, 2010.118 -120).  Хотя и практикуется недопущение кандидатов и партий на выборы, прошло пять парламентских выборов по пропорциональной системе, в последних выборах участвовало 6 партий, в парламенте представлено четыре партии. Несмотря на скандалы, отмену результатов и новые выборы в 2011 году, сменился президент. Действует правительство и судебные органы.

В ПМР референдумом 1995 года была установлена парламентско-президентская республика, затем, в 2000 году была проведена реформа, и полномочия президента были расширены, а двухпалатный парламент превращен в однопалатный. Долгое время в ПМР существовал «квазисоветский» режим (Селиванова, 2007. 248), изменения начались в 2011 году. В ПМР уже третий избранный президент.  И хотя в 2015 году прошли шестые выборы в Верховный Совет (мажоритарные округа), вряд ли можно говорить о полноценном разделении властей, т.к. парламент по-прежнему подконтролен президенту. В правительстве типичный набор министерств. Судебная система включает не только Верховный, но и Конституционный суд.

В ДНР в 2014 году был проведен референдум, принята конституция и по пропорциональной системе избран Народный Совет и глава ДНР. Сформировано правительство. Помимо обычной судебной системы действуют военно-полевые суды.

В ЛНР после референдума о суверенитете в 2014 г. была принята конституция, проведены выборы Главы республики (с показательным результатом 99,9%),  и – в Народный совет в два этапа – в мае на народных сходах и в ноябре , после принятия закона о выборах по пропорциональной системе (участвовало три избирательных объединения), прошло два.

Стоит отметить, что изменения на макроуровне, связанные с формированием институциональной основы режимов проходили и проходят при более (Абхазия, Южная Осетия, ПМР) или менее (НКР) значимом, а в случае ДНР и ЛНР - решающем влиянии России, с одной стороны и – в условиях постоянных или замороженных вооруженных конфликтов с другой. Несмотря на это НКР демонстрирует относительно высокий, Абхазия, Южная Осетия и ПМР – средний, а ДНР и ПМР – предельно низкий уровень конституционной консолидации, хотя нужно учитывать короткий период существования последних в этом статусе.

Таблица

Конституционная консолидация де-факто государств

Страна Уровень развития институтов Влияние РФ Интенсивность военных действий (на протяжении транзита)
Абхазия ++ ++ ++
НКР +++ + +++
ПМР

 

++ ++ +
Южная Осетия ++ ++ ++
ЛНР + +++ +++
ДНР + +++ +++

 

  1. Репрезентативная консолидация

В Абхазии партийная система только формируется, зарегистрировано 14 партий и общественно-политических движений, включая движение «Единая Абхазия» и Коммунистическую партию, однако фракции в парламенте, избранном в 2017 году, отсутствуют. В Абхазии семь районов, где проходят муниципальные выборы.

В НКР в парламенте представлено пять, в последних выборах участвовало семь партий, существует развитый партийный спектр: от Компартии Арцаха до исторической партии армянских националистов «Дашнакцутюн». Ни одна из фракций парламента не имеет абсолютного большинства. Административно-территориальное деление республики также сформировано: 5 из семи районов – территория бывшей автономной республики, два – территории, захваченный у Азербайджана в ходе войны 1992 -93 годов, где проходят муниципальные выборы.

В Южной Осетии 18 партий, включая Коммунистическую партию и «Единую Осетию» (во главе с президентом), в парламенте нет фракций, т.е. организации по партийному принципу. Среди пяти административных единиц – районов, столица, Цхинвал; всего два города, три поселка, остальные -  села.

В ПМР   10 политических партий, включая пропрезидентское «Обновление», малочисленные Либерально-демократическую партию Приднестровья и Коммунистическую партию. Только коммунисты и занимающая доминирующее положение «Обновление» представлены в парламенте. Республика разделена на 7 административных единиц, включая города Тирасполь и Бендеры. Часть территории находится под контролем Молдавии.

В ДНР зарегистрирована только одна партия – коммунистическая и ряд общественно-политических движений, но в Верховном совете представлены только движения «Донецкая республика», имеющая конституционное большинство и «Свободный Донбасс».

Республика делится на 4 района и 15 городов республиканского подчинения, часть территории контролируется Украиной.

В ЛНР не сформировалась партийная система, в Народном Совете две партии, конституционное большинство – у движения «Мир Луганщине». В ЛНР 14 административных единиц, 11 городских округов и три района.

Как видим, уровень репрезентативной консолидации существенно различается. Ясно, что лишь о начале этого процесса можно говорить в случае ДНР и ЛНР. В Абхазии, Южной Осетии и ПМР используются российские модели организации партийной системы. Об относительно продвинутой репрезентативной консолидации можно говорить только в Нагорном Карабахе. Очевидно, что там, где произошла конституционная консолидация, быстрее происходит и репрезентативная, но темпы ее различаются, при этом использование пропорциональной системы выборов благоприятно сказывается на формировании партийной системы.

  1. 3. Консолидация в поведении граждан, формирование неформальных акторов, разделяющих или нет цели демократического транзита, трудно оценить в силу недостаточности информации. Ясно, что во всех случаях существенную роль играют военные и близкие к власти представители бизнеса, на которых значимое влияние оказывает государство – патрон.
  2. Консолидация гражданского общества и накопление социального капитала – процесс, который только начинается и – далеко не во всех анализируемых кейсах. Рассмотрим два параметра этого многообразного процесса: наличие профсоюзов и значимых неправительственных организаций.

В НКР уже в 2004 году существующие профсоюзы объединились в Федерацию профсоюзов, действует более 600 профсоюзов. Действуют местные (финансируемые, в основном, из-за рубежа) и международные НПО, самая известная из которых – Хало Траст - занимается разминированием.

В ПМР уже более 25 лет существует Федерация профсоюзов, в которые входит семь территориальных и восемь отраслевых профсоюзных объединений, в которые входит более 62800 человек. Сфера НПО в ПРМ активно развивается, только в Тирасполе действует более 40 НПО – от ассоциаций банков и жертв политических репрессий до «Ассоциации йогов, буддистов и социологов Приднестровья», действует интернет-портал НПО.

В Абхазии действует Федерация независимых профсоюзов Абхазии, более  70 местных и 14 международных НПО. По российскому образцу есть Общественная палата, все громче звучат требования запретить деятельность НПО – иностранных агентов (в первую очередь, речь идет о финансируемых Грузией организациях).

В ДНР в состав Федерации профсоюзов, созданной в 2015 году входят 25 отраслевых профсоюза, 2449 профсоюзных организаций всех сфер экономики, число членов профсоюзов - более 300 тысяч человек. В 2017 году указом Александра Захарченко была запрещена деятельность НПО на территории республики, указанная причина – работа на службу безопасности Украины.

В ЛНР в 2014 году была создана Федерация профсоюзов - на базе областных профсоюзов, основанных еще в советское время, она объединила 17 обкомов профсоюзов, 2 районных комитета, 2 групповых комитета. Действует более 50 НПО, в основном – молодежные и патриотические, включая молодежные отделения общественно - политических движений.

Как видим, формирование профсоюзов проходит по российскому образцу, даже в «продвинутой» НКР.  Российское влияние видно и по оценке деятельности НКО с иностранным финансированием. В ДНР и ЛНР независимые правозащитные, экологические, женские организации и благотворительные фонды попросту отсутствуют. Можно констатировать, что лишь в НКР прослеживаются некоторые элементы этого этапа консолидации.

О демократическом транзите в постсоветских де-факто-государствах можно говорить лишь в случае Нагорного Карабаха, где произошла конституционная и отчасти репрезентативная консолидация. В остальных случаях мы имеем дело с гибридными режимами, когда декларируемые демократические принципы сочетаются с недемократическими практиками, копирующими особенности государства-патрона, России, активно влияющего на развитие этих государств. При этом интенсивность вовлечения в военные конфликты по- видимому не влияет на темпы и направление постсоветского транзита. А то, что новые государства со сложившейся государственностью по-прежнему не признаются международным сообществом показывает, что сложившаяся в середине прошлого века послевоенная международная архитектура нуждается в реформировании.

Литература

Алмонд Г.А., Верба, С. 2010. Гражданская культура. // Полития, №2. http://ecsocman.hse.ru/data/2011/12/25/1270389779/Politeia_Almond-2010-2.pdf

Большаков А.Г. 2007. Непризнанные государства европейской периферии и пограничья.// Международные процессы. 2007 №3

Геллнер Э. 1991. Нации и национализм / Пер. с англ. — М.: Прогресс.

Декларация прав народов России. 1917. http://histrf.ru/lenta-vremeni/event/view/dieklaratsiia-prav-narodov-rossii

Демократизация: учеб. Пособие, 2015. Сост. и научн. ред. К.В. Харпфеор, П. Бернхаген и др.

Добронравин Н., 2011. Непризнанные государства в «серой зоне» мировой политики: основы выживания и правила суверенизации. – СПб: Европейский университет.

Ибятов Ф.М. 2010. Политическая система Южной Осетии: современная история и перспективы. // «Экономика». № 5. http://sun.tsu.ru/mminfo/000063105/335/image/335-118.pdf

Ингелхарт Р.Ф. 1997. Постмодерн: Меняющиеся ценности изменяющегося общества. Полис. № 4. https://studfiles.net/preview/3152427/

Маркедонов С., 2012 Де-факто образования постсоветского пространства: двадцать лет государственного строительства. Аналитические доклады Института Кавказа. 3%, январь 2012. Ереван: Институт Кавказа.

Селиванова И.В. 2007. Политическая система непризнанного государства: Приднестровской Молдавской Республики // Научные тетради. Выпуск 11. Молдавия. http://www.intelros.ru/pdf/nauchnie_tetrady/01/5.pdf

Сталин И.В. Как понимает социал-демократия национальный вопрос? /Сталин И.В. Сочинения. – Т. 1. – М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. http://grachev62.narod.ru/stalin/t1/t1_06.htm

Цуцуев А.А. 2006. Территории проблемного суверенитета//Научныe тетради Института Восточной Европы, вып. 1.

Luchterhandt O., 2014. De-facto Staaten in Europa: ?rgerniss oder Vorboten der Ver?nderung/ Startenschulte E. D. (Hrsg.) Heilsame Vielfalt? Baden-Baden: Nomos.

Schumpeter P. 1950. Kapitalismus, Sozialismus, Demokratie. Bern.

Sartori J., 1995. Totalitarismus, Modellmanie und Lernen als Irrt?mern, in: Jesse, E. (Hrsg.):Totalitarismus im 20. Jahrhundert. Bonn.


[1] Именно этот закон, в т. ч., заложил корни концепции «Русского мира».

[2] Из-за ограничений объема статьи не приводятся многочисленные источники фактов, приводимых по каждой из стран, взятые на различных сайтах, по большей части – официальных сайтов самих этих государств.