Горохом об стену. Почему растет недопонимание между лидерами Европы и президентом США?

Как понимание американской идентичности и «культурные войны» формируют внешнюю политику Дональда Трампа, почему встреча G7 в Торонто закончилась без подписания итогового коммюнике и что делает отношения США с Европой — «только бизнесом», — в интервью с историком, специалистом по российско-американским отношениям Иваном Куриллой

Модератор пленарной сессии Петербургского международного экономического форума в этом году начал дискуссию между Владимиром Путиным, Эммануэлем Макроном, Синдзо Абэ и другими лидерами с шутки о том, что такую представительную панель спикеров в одном месте собрал Дональд Трамп своей непредсказуемой политикой. Есть ли в этой шутке доля правды? Трамп действительно влияет на сближение России и развитых стран?

Дональд Трамп своими последними действиями смешал многие карты. Дело в том, что он — не профессиональный политик, а человек, доказавший, в том числе самим фактом своего избрания на пост Президента США, что он умеет хорошо чувствовать или работать с американскими «культурными кодами», т.е. с тем, что можно назвать американской идентичностью. Трамп сумел мобилизовать тех американцев, кому не нравился образ Америки, созданный демократами за последние десятилетия, от Клинтона до Обамы, сумел «пробудить» тех людей, которые по-другому представляют, что такое Америка. И он либо с помощью «природного чутья», либо по каким-то расчетам советников продолжает работать с этой частью электората, как по вопросам внутренней политики, так и по вопросам внешней.

С избранием Трампа на пост Президента обострились традиционные для Америки «культурные войны» — эпизоды по сносу памятников южанам, антимигрантские декреты, выступления женщин в защиту своих прав и другие споры по базовым проблемам американской идентичности. Россия занимает особое место в этих культурных войнах эпохи Трампа, в отличие от Европы.

Дело в том, что Россия для США играет роль «конституирующего Другого» (constitutive Other), и если с распадом СССР эта роль сильно уменьшилась, то теперь актуализировалась заново. Тематика России в Америке так резко обострилась с избранием Трампа и продолжает оставаться важнейшей частью американской внутренней политики ровно потому, что Россия входит в орбиту трамповских «культурных войн», с помощью которых он «лечит» американскую идентичность своего избирателя.

В то же время отношения США с Европой — это далеко от «культурных войн». Для Трампа Европа — это, как говорится, «ничего кроме бизнеса» (nothing but business). И в этом проявляется его вторая характерная черта, которую можно было проследить еще во время избирательной кампании. Трамп, как бизнесмен, уже тогда говорил, что будет вести отношения с Европой на бизнес-основаниях: пусть европейцы платят за услуги безопасности от США; почему Америка должна Европе давать какие-то преференции и т.д.

Таким образом, Европа воспринимается Трампом совершенно в другой плоскости, по сравнению с Россией. Наша страна — это место решения проблем американской идентичности, а Европа — проблем экономики. Это и определяет разность подходов Трампа к политике в отношении этих стран.

А почему Европа сегодня не является для США «конституирующим другим»?

Когда-то, несколько веков назад, когда американцы только провозгласили независимость, Англия и Франция были важными Другими, американцы сравнивали себя с англичанами в начальный момент развития своего государства. Но сейчас эти сравнения утратили актуальность. Более того, традиционно Россия — это был радикально консервативный вариант Европы для американцев, т.е. все то, что американцам в Европе не нравилось, в самой большой степени олицетворяла Россия.

А для Европы — Америка сейчас является «конституирующим Другим»?

Для Европы Америка и Россия остаются двумя такими «стенками», между которыми Европа и существует. В понимании европейцев и во времена СССР, и до него, и после, Европа — это то, что между Америкой и Россией. Как комната между двумя стенами: без стен или представлений о них, и самой комнаты нет. Кстати, Америка в роли такой «стены» сменила Англию, потому, что даже в начале XIX века, Великобритания не была Европой, в полном смысле слова. Идущие сегодня в Великобритании дискуссии о том, является ли она Европой, очень похожи на традиционные российские споры.

То есть после Брекзита британская идентичность стала ближе к американской, чем к европейской? Кажется, что сегодня Британия больше симпатизирует американским коллегам, хотя запланированной на G7 встречи между Премьер-министром Британии Терезой Мэй и Дональдом Трампом так и не случилось.

Здесь важнее, что Трамп умудрился обидеть лично Терезу Мэй, когда высказался, что Мэй как школьная учительница его поучает. И это несмотря на то, что традиционно Британия была самым близким союзником США в Европе. Трудно сказать, почему сейчас отношения складываются не лучшим образом, но мне кажется, что здесь сказываются последствия Брекзита. Английское правительство само находится в большом кризисе, в том числе по поводу особых условий «развода» с Европой, и Великобритания старается сохранить свою роль в Европе, несмотря на Брекзит. И поэтому, если сейчас и дальше Британия начнет «отрываться» от Европы, солидаризуясь с Трампом — которого еще и лично в Европе не принимают — то этот разрыв с Европой может оказаться еще глубже. В условиях Брекзита, Лондон не может себе этого позволить.

AFP PHOTO / Brendan Smialowski

Возвращаясь к G7, главной сенсацией стало предложение Трампа вернуть в состав «семерки» Россию, что вызвало оторопь у европейцев. Зачем ему это?

Несмотря на ужас остальных стран, Трамп действительно продолжает настаивать, что с Россией надо дружить, Россию надо возвращать в G7, а критики этого решения от других стран ему не так важна. Потому что, повторюсь, для Трампа Россия — аргумент во внутренней американской политике, «культурных войнах». Его не заботит, что в таком случае представляет из себя Россия, важно, чтобы она была в его дискурсе коррекции американской идентичности.

Это создает шанс для России?

Конечно. Россия здесь может выиграть в любом из сценариев. Если побеждает Трамп и «трамписты», — например по вопросу вовлечения России в G7, то это улучшает позиции страны, условия существования в мире. Если Трамп не побеждает, но отталкивает от себя Европу, то у России появляется возможность воспользоваться этим. И последний сценарий начинает реализовываться — все эти визиты Макрона в Россию, а Путина — в Австрию частично об этом. Видно, что Россия не в той изоляции как была 4 года назад, а вовсе наоборот, она уже участник европейских разговоров. Иными словами, этот раскол между Европой и США выгоден России, как это было, например в 2003 году после начала войны в Ираке. И тогда и сейчас Россия всячески старается это использовать.

Но сейчас Россия использует создающуюся дипломатическую, политическую возможность на Европейском направлении, а может и наоборот, поучаствовать в американских «культурных войнах»

Каким образом?

Россия может дать возможность Трампу победить в «культурной войне». Например, позволить Трампу добиться в отношении с Россией какого-то успеха, которого не могли добиться его предшественники. Если Россия даст Трампу повод показать — смотрите, у предшественников не удалось, а мне удалось — это серьезно усилит позиции в отношении Трампа, внутри его культурных войн. Более того, это может даже изменить отношение США к России. Сейчас Америка находится в кризисе идентичности, и Россия там безусловная демоническая сила, но гипотетически, если будет осуществлен какой-то прорыв отношениях между странами, то американское общественное мнение может очень резко перейти от «демонизации» России к большим надеждам. Такое уже случалось в прошлом, именно в условиях кризиса в США. Напротив, когда кризиса идентичности в Америке нет, то такой резкий переход крайне сложен.

Как может выглядеть такой прорыв?

Точно нельзя сказать. Стопроцентный сценарий, запускающий такой прорыв — в России начнется новая «Перестройка». Но могут сработать и внешнеполитические успехи: договор по Сирии, например, по остальным направлениям, где Россия может помочь Трампу, если захочет. Но это уже на гарантирующие прорыва сценарии.

А если будет такое неожиданное потепление в российско-американских отношениях, это осложнит российские отношения с Европой?

Европа выстраивает отношения с Россией, глядя на Трампа, а не на Россию. Сегодня Россия может неожиданно оказаться союзником, потому что Трамп так себя непредсказуемо ведет. Поскольку ожидания от России не очень высокие, то российские маневры в меньшей степени повлияют на сближение с Европой. Россия здесь может играть на двух столах, как мне кажется.

Reuters перед началом встречи в формате G7 писало об утечках из Белого дома, в которых Трамп якобы спрашивал у своих советников, можно ли ему не ехать на G7, зачем ему это сейчас и т.д. Почему Трамп так пренебрежительно относится к этому формату?

У Трампа в политических декларациях времен его избирательной кампании, прослеживается недоверие ко всем международным организациям. Хотя G7 не совсем организация, но я думаю, что он на нее смотрит точно так же, как и на остальные. То есть, для него никакие многосторонние договоренности, никакие многосторонние переговоры, большой роли не играют. Важнее решать конкретные проблемы с конкретными людьми — по экономическим вопросам, вопросам безопасности или на полях «культурных войн». Поэтому Трампу сейчас была важнее встреча с лидером КНДР Ким Чен Ыном, на которую он и уехал на второй день G7. Для него важнее добиться прорыва там.

А почему Трампу кажется встреча с Ыном более важным исходя из этой призмы культурных войн?

Проблема с Кореей — это не про «культурные войны», это про безопасность, ядерные угрозы. Если попробовать реконструировать Трампа, что, к слову, является своеобразной «Кремлинологией» только по отношению к Белому дому, то для него проблемы безопасности важнее, чем экономика, которой G7, в его представлении и посвящено. Понятно, что Кем Чен Ын это не бизнес, это безопасность. Иран в этом смысле тоже безопасность.

Фото: AP Photo/Evan Vucci

Но выход из ядерной сделки как раз противоречит интересам безопасности.

Трамп обосновывал выход как раз необходимостью большей безопасности. С его позиции гарантий от Ирана недостаточно, он все равно разрабатывает ядерные программы. К тому же выходом из сделки Трамп фактически развязывает руки Израилю, который уже занимался в прошлом бомбардировкой ядерных центров Ирана.

Тем не менее, выход из сделки может ослабить Европейскую безопасность.

У Трампа нет особой задачи по отношению к европейской безопасности. Он видит главную свою цель в этом направлении — сделать так, чтобы Европейские страны больше платили за услуги от НАТО и США. Трамп видит, что Европа относительно разбогатела, по сравнению с XX веком сама она не представляет собой угрозу безопасности США, на поле «культурных войн» — Европа не игрок, так почему бы с них просто не получить больше денег? Поэтому и получается, что в принципе от Европы можно сейчас отвернуться и даже не ехать на G7.

Получается, все попытки влияния Меркель, Макрона и других европейских лидеров на Трампа безуспешны? Как «горохом об стену»?

Да, у них просто нет аргументов. В этом смысле появившееся в официальном твиттере Ангелы Меркель фото с G7 — говорящее. Лидеры стран в попытке убедить его как бы склонились над американским президентом, но тот сложив руки, никак на них не реагирует.

Фото: AP Photo / Jesco Denzel

Распространяется ли недоверие Трампа к международным организациям на НАТО?

По его первым заявлениям – конечно, да, и очень многие страны альянса испугались этого. Но сейчас у президента появились новые советники и министры, которые ценят НАТО. Они частично используют изначальное отношение Трампа к НАТО и к союзникам в Европе в смысле отношения «пусть они больше платят», и делают на этом поле успехи. Но за последние месяцы я не слышал резких заявлений самого Трампа о НАТО. Думаю, профессионалы в области обороны и безопасности, окружили его и ограничивают в таких резких высказываниях.

На последнем саммите министров обороны НАТО 7-8 июня как раз утвердили повышение расходов на оборону на 3,8% в 2018 году, согласовали инициативу о готовности НАТО, которая называется «Four Thirties», подразумевающую, что к 2020 году НАТО будет иметь 30 мотопехотных батальонов, 30 авиационных эскадрилий и 30 боевых кораблей, готовых к применению в течение 30 дней. Кроме того, Столтенберг заявил, что большинство стран НАТО планируют все же увеличить долю военных расходов до 2% ВВП к 2024 году и открыть 2 новых штаба — один в США, а один в Германии.

Это вполне вписывается в картину мира Трампа. Пусть европейцы платят больше – будет больше обороны. Если он действительно смог этого добиться и европейцы пообещали платить, то это успех Трампа.

Получается, что эту «дубинку непредсказуемости» Трамп использует и против Европы?

У меня есть знакомые республиканцы, которые вообще аплодируют Трампу и говорят, смотрите какой он молодец. И я могу их понять. Несмотря на свою эксцентричность, несмотря, на огромный грохот окружающего мира от опор, вроде международных режимов, которые сыпятся от его заявлений и действий, Трамп получает то, что хотел. Добивается поставленных самому себе целей и приоритетов.

Но это же эффективно — только в краткосрочной перспективе? Даже в среднесрочной это повышает общую нестабильность в мире.

Это эффективно только в соответствии с представлениями о мире американского президента, в соответствии с его политическими целями. Достижение этих целей действительно может сделать мир более опасным, и менее комфортным, в том числе и для самих США, потому что международные режимы касаются всех. Если роль международных организаций будет демонтирована, то мир рискует вернуться в какой-то обновленный 1914-ый год.


Рекомендуем также познакомиться с публикацией политического обозревателя Константина Замуруева, автора телеграм-канала «Каталонский кризис» — обозрением текущей политической ситуации в Испании