Политология футбола. Как большой спорт связан с большой политикой?

Какие политические последствия будут у этого чемпионата мира по футболу для России, в чем отличие в подходах к спортивным мегасобытиям в демократиях и авторитаризмах и почему Ангела Меркель вряд ли окажется на российских футбольных трибунах - в интервью с политологом СЗИУ РАНХиГС, руководителем исследовательского направления "Политика и спорт" ВИТАЛИЕМ ГОРОХОВЫМ.

За последние 10 лет в России произошло несколько спортивных мегасобытий: Олимпиада, Универсиада, чемпионаты мира по отдельными видам спора - и вот теперь - чемпионат мира по футболу. Все эти мероприятия с политической точки зрения объединяет одна цель - повышение престижа России в мире?

Безусловно. Чемпионат мира по футболу в этой линейке самое главное спортивное событие последних 5-10 лет в России, которому все остальные уступают по масштабу и влиянию. И основная цель всех этих мероприятий - демонстрация величия России на современном этапе. Как написал в своей колонке Питер Ратланд, футбольный чемпионат - это способ России сказать свое «Make Russia great again», - то есть использовать и донести ровно тот месседж, что и Дональд Трамп во время избирательной кампании в США. Учитывая, что решение о проведении чемпионата мира было принято в 2010 году, когда в России был даже другой президент, оно, конечно, является стратегическим, долгосрочным, служащим своеобразным венцом, пиком, донесения этого месседжа.

Однако само по себе даже блестящее проведение того или иного мегасобытия не может кардинально изменить отношения к России в мире. Если мировые медиа негативны по отношению к стране, то даже прекрасно проведенная олимпиада в Сочи или чемпионат по футболу, толком этого не изменит, все равно будут найдены какие-то негативные стороны, которые, есть у любой политической системы - коррупция, бедность, притеснения прав ЛГБТ и т.д. Блестяще проведенная летняя Олимпиада в Пекине вряд ли бы могла изменить понимание Китая на Западе как закрытого авторитарного режима, сделанного по советским лекалам, с нарушением прав человека, притеснением экономических свобод и т.д.

Где проходили чемпионаты по футболу

Поэтому самого, “долгосрочного” отношения к стране спортивные мероприятия изменить не в силах, но могут сформировать иное восприятие. К примеру, даже в академической риторике после Олимпиады в Сочи словосочетание “Putin’s Olympics” было среди самых популярных, что показывает, что даже в таком довольно закрытом дискурсе, как научный, произошла привязка события к конкретной личности, как бы его “заслуге”, достижению. Успешное проведение мегасобытия демонстрирует, что какой бы ни был режим, он может быть по-своему эффективным, а поэтому с ним нужно считаться.

Иными словами, можно как угодно относиться к Северной Корее, но игнорировать, что у страны есть ядерный потенциал и не понимать, что это серьезный козырь в мировой политике - невозможно. И с мегасобытиями работает эта же логика: они показывают остальному миру, что государство входит в какой-то топ мировых держав, что просто игнорировать его не получится. В этом состоит символическая функция этого чемпионата мира.

Такая “продажа величия” работает не только вовне, на другие страны, но и на внутреннюю аудиторию?

Я бы в принципе здесь не проводил строгого деления на внутреннюю аудиторию и международную: эти моменты напрямую взаимосвязаны. Реакция глобального сообщества на спортивное мегасобытие используется для легитимации внутри. Одно дело, когда вас собственное правительство убеждает, что они заботятся о своих гражданах и делают, все что могут. Другое - когда о вашем правительстве, вашей стране, об уровне проведения мероприятия комплиментарно высказываются главы и население других государств. И подобное признание в отношении Универсиады, а затем и Олимпиады в Сочи имело место. Мировая пресса вполне позитивно отзывалась об уровне организации и проведения этих мероприятий в России, особенно если сравнивать с другими мегасобытиями этого времени - Олимпиадой в Рио-де-Жанейро, или чемпионату Европы по футболу во Франции. Соответственно такая реакция была использована в России для внутренней аудитории - весь мир узнал, что Россия может, умеет и всем покажет.  Правда, здесь позитивное восприятие мегасобытий отчасти было сформировано сопровождающими их спортивными успехами России. Риторику об успехе, мощи и величии страны сопровождали в том числе и спортивные достижения. На Летней Универсиаде в 2013 году Россия взяла 156 золотых медалей в то время, как ближайший конкурент - Китай - всего 26. Зимнюю Олимпиаду - до начала допингового скандала - Россия тоже триумфально выиграла.

Успешное проведение мегасобытия демонстрирует, что какой бы ни был режим, он может быть по-своему эффективным, а поэтому с ним нужно считаться.

Поэтому было так важно победить в матче открытия чемпионата мира по футболу с Саудовской Аравией, да еще и с таким разгромным счетом?

Еще и потому что футбол не является традиционной точкой превосходства российского спорта, и никогда ей не был, вопреки, кстати, расхожему представлению об успехах советского футбола. Если посмотреть всю историю участия страны в футбольных дерби, СССР и Россия редко добивались чего-то серьезного. Все что можно перечислить: 1960-ый год, когда СССР победило на чемпионате, который позднее стал называться чемпионатом Европы, за 4 года до этого футболисты выиграли там же бронзу. Затем только в 1988 году советские футболисты выиграли Олимпиаду, которая, честно говоря, уже тогда не входила в топ наиболее сильных, значимых футбольных турниров. В новейшей истории - только в 2008 году у России была бронза чемпионата Европы. Все это довольно локальные достижения.

Но я все же не думаю, что в победе российской сборной над Саудовской Аравией была какая-то политическая составляющая. Установка на победу, разумеется, была, но особых политических надежд на этот матч не возлагалось.

В послематчевых репортажах журналисты отмечали, что многие россияне, в отличие от сборных из других стран, пришли на стадион без символики страны и мало ее использовали по ходу матча. О чем это может говорить?

Это вполне нормально. Россияне, которые пришли вчера на стадион - далеко не все такие же ярые болельщики, как пролетевшие сотни километров за своей сборной фанаты из других стран.  Какую-то часть пришедших на матч открытия наших сограждан привели на футбол друзья, родственники, они могли просто прийти на открытие масштабного события, которое происходит в своей стране. Поэтому для многих “культура болельщика”  и ее атрибуты могли быть не знакомы. Такая картина была и на предыдущих чемпионатах.

Дмитрий Песков говорил, что на открытие чемпионата мира приедут лидеры 17 стран, но по факту в их числе нет ни одного лидера из ЕС или G7.  Можно ли говорить здесь о бойкоте или это тоже нормально?

Я бы назвал это не бойкотом, а протестом. Если бы не было напряженной внешнеполитической ситуации, международных лидеров было бы больше, а так, “неприездом” они демонстрируют свою позицию по отношению к другим действиям России.

Тому же посвящен и средний палец Робби Уильямса?

В Британии распространена точка зрения, что Россия украла право проведения этого чемпионата у Лондона, который тоже претендовал быть местом проведения мундиаля в 2018 году. Часть британцев считает, что голосование прошло нечестно, Россия подкупила ФИФА (против руководства которого затем как раз проводились антикоррупционные расследования - прим.ред), у Британии - вся инфраструктура была готова, тогда как в России на месте большинства стадионов было чисто поле.

А для Британии, Европейских стран какую роль играет проведение таких спортивных мегасобытий как чемпионат мира по футболу? Им же не нужно поднимать свой престиж, не нужен такой особый источник легитимации?

Стоимость национальных сборных

И в демократиях и в недемократиях роль мегасобытий почти не отличается. Достаточно посмотреть на олимпиаду 2012 года в Лондоне, в течение и после которой Британия ощутила сильную национальную консолидацию, за счет высоких показателей на домашних соревнованиях и особому вкладу в результаты национальной олимпийской сборной натурализованных спортсменов, “спортсменов-мигрантов”. Мо Фара - британский легкоатлет из Сомали - стал тогда одним из героев этой олимпиады, любимчиком всей Британии.

Но есть одно важное различие в политических последствиях проведения событий из мира большого спорта в демократиях и авторитаризмах, проверенное в социологии спорта. В демократиях полученный престиж связывается не с конкретным лидером, партией или режимом, а со всей страной, со всей нацией. То есть недавнее получение права на проведение очередного чемпионата по футболу США, Канадой и Мексикой не станет заслугой лично Трампа, республиканской партии или кого-то еще. Это будет демонстрацией силы всей Америки. Классические примеры обратного - Олимпиада в Германии в 1936 году или довольно удачные попытки национализации футбола в Японии примерно в этот же период и в Испании Франко. Последнее хорошо описано в книге Джона Хагривса “Freedom for Catalonia”. Автор пишет, как сегодняшнее противостояние Мадрида и Барселоны формировалось, в том числе, через спорт, попутно рассказывая, как Франко пытался сделать футбол, ключевые его институции и клубы частью государственного аппарата, вовлеченного в идеологическую поддержку политического режима. Происходило это примерно также, как и в СССР, когда любой клуб - как футбольный, так и любой другой - был идеологически и бюрократически прикреплен к какому-то ведомству: Минобороны, МВД, одному из госпредприятий. В Испании это помогало создавать эффект перетекания: точка превосходства в футболе должна была стать точкой превосходства в политике. “У нас сильный футбол, потому что сильная страна”.

Среди мощных европейских футбольных сборных часто еще называют Германию, которая является одним из фаворитов и этого чемпионата.  Кажется, что после большой реформы подготовки футбольных кадров эта игра стала частью немецкой национальной идентичности. Почему так произошло?

Германия входила в число мировых футбольных держав на протяжении всего XX века и сегодня продолжает эту традицию. Даже популярная фраза Гарри Линекера - в футбол играют двадцать два человека, а побеждают всегда немцы - демонстрирует величие германского футбола. В 1990-ые годы, после триумфа на чемпионате мира в Италии немецкая сборная стала показывать довольно плохие для себя результаты. Германское руководство увидело проблему в том, что сборная ставит в приоритет сиюминутные победы и результаты, в противовес долгосрочной стратегии. Немцы хотели выигрывать здесь и сейчас, мало думая о будущем. После этого было принято решение, что на протяжении ближайших двадцати лет от футбола ничего  не ждут, но вместо этого начинаются огромные инвестиции в детский футбол, во всю футбольную вертикаль, начиная с площадок во дворе, заканчивая юношеской олимпийской сборной. В результате была создана целая система, которая имела основной целью - долгосрочное доминирование в футболе. В целом программа сработала и результаты мы можем видеть как раз последние пять лет.

В демократиях полученный престиж связывается не с конкретным лидером, партией или режимом, а со всей страной, со всей нацией.

Немецкую систему затем пытались скопировать и другие страны, но получалось менее эффективно. К примеру, российский лимит на легионеров в отечественных футбольных клубах берет свои корни в Германии, но там ограничения были выставлены на выход таких футболистов на поле, а не на членство в клубе в принципе. Однако среди объяснений немецкого футбольного феномена есть и другое, то что Джозеф Магуайр называл “потоками глобального спорта”. Германия, являясь уверенно развивающейся экономикой, привлекает к себе и огромные потоки людей, человеческого капитала. В стране довольно лояльное отношение к мигрантам, богатая система их социальной поддержки и адаптации, что привлекает таланты, как минимум со всей Европы. Явно не все из мигрантов умеют хорошо играть в футбол, но переезжая их дети попадают в выстроенную немецкую футбольную инфраструктуру, и шанс на развитие имеющегося таланта намного выше, чем в других странах.

Учитывая такой интерес немцев к футболу стоит ли ждать приезд Ангелы Меркель в Москву на один из матчей, несмотря на напряжение во внешней политике?

Скорее всего, нет. Все же частью немецкой идентичности является сам футбол, а не Ангела Меркель. Он не связывается с ней или ее партией на прямую. Можно вспомнить ситуацию на домашнем для Германии Чемпионате мира по футболу в 2006 году, когда госпожа канцлер пыталась своего мужа - известного немецкого профессора - буквально “затащить” на матч национальной сборной, но тот футболом не увлекается и не пошел. В итоге, идиллической картинки - немецкая семья вместе и вместе со всей страной болеет за родную сборную - не произошло. Как мы видим, особо это на восприятие самой Меркель в Германии никак не повлияло. Поэтому я не думаю, что в такой политической и международной ситуации как сейчас канцлер приедет на чемпионат, даже если немецкая сборная выйдет в финал.

Рекомендуем также познакомиться с материалом о пяти основных европейских претендентах на победу в чемпионате по версии одной из самых «заслуженных» букмекерских контор Старого Света — британской William Hill