Популизм. Очень краткое введение

Экспертная группа «Европейский Диалог» и Фонд Конрада Аденауэра в рамках международного исследовательского проекта изучили популизм – феномен, актуальный как для Европы, так и России. В результате в начале 2018 года была опубликована книга «Популизм как общий вызов», написанная российскими и европейскими экспертами. Сайт «Европейский Диалог» публикует вводную главу этой книги, в которой российские политологи Борис Макаренко и Николай Петров, описывают структуру сборника и дают первые характеристики популизму.

ПОПУЛИЗМ В РОССИИ И ЕВРОПЕ

Предлагаемый вниманию читателя монографический сборник является первым подходом к живой и чрезвычайно сложной проблеме, предпринятым многонациональной и многодисциплинарной командой. В известном смысле это напоминает притчу о слоне и семи мудрецах, только в нашем случае мудрецы не слепые – просто их зрение сфокусировано на отдельных частях слона.

Казалось бы, все знают, что такое популизм, но дать ему четкое определение – будь то политическое или научное – оказывается не так просто. Популист – это демагог? Но греческое слово «демагогия» означает всего лишь «руководство народом», т. е. профессию любого политического лидера, для которого умение убеждать словом, вести за собой, внушать веру в себя и свои действия – естественное и необходимое профессиональное качество. Популизм – это несбыточные обещания народу? Но мало у кого из политиков – по самым разным причинам – получается в полной мере выполнить то, что обещается перед выборами, и не так просто замерить коэффициент исполнения обещаний. Популизм – это стремление представить себя «близким к народу»? Но и этот прием применяется самыми разными политиками в самых разных контекстах. Лидер вигов Уильям Гладстон любил позировать перед камерой с топором лесоруба в руках, показывая, что он не чужд тяжелого физического труда.

Казалось бы, все знают, что такое популизм, но дать ему четкое определение – будь то политическое или научное – оказывается не так просто.

Популизм – как показывают примеры, приводимые авторами сборника, – может быть и «правым», и «левым», может смыкаться с национализмом и ксенофобией, может проявляться как в стабильных демократиях, так и в недемократических режимах. Им могут заниматься политики во власти и в оппозиции, «верхи» и «низы».

ЧЕТЫРЕ ПРИЗНАКА ПОПУЛИЗМА

Есть ли у этого феномена «общий знаменатель»? Если вычленить из статей сборника главные аргументы всех авторов, то, пожалуй, у этого «слона» они «нащупали» некоторые общие места. Первое и главное в популизме – антиэлитизм, противопоставление, зачастую манихейское, «народа», «массы» и «элиты». Популист предстает в виде разоблачителя, защитника, спасителя простого человека от злоумышляющей против него элиты, будь то политической или финансовой, своей или глобальной.

Второе – напрямую следующее из первого – плебисцитарность популистских политиков. Они апеллируют ко всему обществу напрямую, поверх партий и институтов, стремятся заключить виртуальный общественный договор. Соответственно появляется риск, что институты в демократическом обществе окажутся на обочине политики или встанут в оппозицию плебисцитарному популистскому вождю, а в менее демократических режимах не получат должного развития или будут усечены в полномочиях. Только последние месяцы текущего (2017 – прим.ред) года приносят многочисленные примеры подобных явлений в столь разных странах, как США и Венесуэла, Польша и Турция.

Третья общая черта популизма – проблема с ответственностью власти и контроля над нею. Во-первых, плебисцитарный мандат не подразумевает контроля между выборами, тем более что институциональные сдержки и противовесы ослаблены. А главная форма контроля над любым избранным политиком – возможность отстранения от власти на следующих выборах – работает далеко не в любой политической среде. Да и смена власти, как показано в книге, не всегда решает проблему ответственности, ни в стабильных демократиях, где у кормила чередуются истеблишментные силы, ни, например, на Украине (см. материал Георгия Чижова в этом сборнике), отличающейся крайней хаотичностью и волатильностью политических партий.

Однако, пожалуй, главная черта, которая бросается в глаза всем наблюдателям, – это особая стилистика популистов. Очевидно, четких критериев, позволяющих замерить «градус популизма» в публичных выступлениях и деяниях политика, найти не удастся (хотя такие попытки иногда и делаются путем подсчета частотности употребления слов-«маркеров»). Однако почти все авторы настоящего сборника уделяют внимание описанию и анализу такого стиля, подчеркивая, что популист в первую очередь стремится воздействовать на эмоции, а не рациональные воззрения своей аудитории и умеет подыскивать правильные слова и приемы, чтобы завоевать доверие. Видимо, придется признать, что «успешный» популист – это своеобразный талант.

Популизм – как показывают примеры, приводимые авторами сборника, – может быть и «правым», и «левым», может смыкаться с национализмом и ксенофобией, может проявляться как в стабильных демократиях, так и в недемократических режимах. Им могут заниматься политики во власти и в оппозиции, «верхи» и «низы». Но у него есть четыре общих черты: антиэлизм, плебисцитарность, проблема с ответственностью власти и контроля над нею и особая стилистика

Эти общие черты столь разных «популизмов» позволяют компенсировать отсутствие единого «лекала» для изучения популизма властного или оппозиционного, действующего в демократии, автократии или гибридном режиме, в «старой» Европе или переходных странах. Подчеркнем: такой анализ возможен лишь с применением всего инструментария политологии и социологии, и все равно разница в «углах зрения» и подходах неизбежно останется весьма заметной – о чем свидетельствуют материалы, вошедшие в настоящий сборник.

АРХИТЕКТУРА СБОРНИКА

Состоявшаяся в Берлине дискуссия специалистов из Германии, России и многих европейских стран внесла свой вклад в изучение проблемы популизма, которой в последние годы занимаются все больше исследователей. О причинах столь пристального внимания мы позволим себе порассуждать ниже, но прежде попытаемся обобщить итоги нашего берлинского семинара и представленных на нем докладов, которые легли в основу вошедших в этот сборник статей.

Авторские главы книги объединены достаточно тонкой концептуальной рамкой – по сути, мы описали ее выше, когда выделили общие черты и характеристики популизма как явления политики и общественной жизни. Более жесткие концептуальные ограничения вряд ли были бы оправданы: когда рассматриваемый политический феномен находится в «горячей фазе», события развиваются быстро и непредсказуемо, особенно важно зафиксировать первые впечатления, представить максимально широкий спектр оценок. Впоследствии на этой базе можно и нужно будет выходить на новые обобщения.

С определенной долей условности все авторские статьи можно разделить по двум основаниям: первое из них – «география охвата» изучаемого предмета. Жестких географических рамок исследовательский проект не предполагал, но понималось, что объектом внимания станет, с одной стороны, «Запад», с другой – посткоммунистическое пространство. Интересно, что даже в этой классификации западная часть «посткомов» – Центральная и Восточная Европа – в разных контекстах рассматривалась то как часть единого европейского пространства со специфической моделью популизма (см. работу Бориса Макаренко), то как переходное от коммунистического строя общество, политическая культура и стилистика общественных настроений в котором несет многие следы недавнего прошлого. Значительная часть работ (Патцельт, Макаренко, Петров) носит компаративистский характер, другие (Гудков, Кынев, Чижов) посвящены проявлениям популизма в отдельно взятых странах, будь то Россия или Украина. Два автора – А. Медушевский и А. Рябов – совмещают эти два подхода, сравнивая между собой группы стран и соответственно разные типы «популистской среды». К. Грабов сравнивает «популизмы» в нескольких странах Западной Европы, вводя провоцирующее на серьезные размышления понятие «инклюзивного» (преимущественно – левого) и «эксклюзивного» (правого, националистического) популизма.

Авторские главы книги объединены достаточно тонкой концептуальной рамкой. Все авторские статьи можно разделить по двум основаниям: «география охвата» изучаемого предмета и его методология. Более жесткие концептуальные ограничения вряд ли были бы оправданы

Второе деление статей сборника – по методологическому подходу и примененному исследовательскому инструментарию. Работы Б. Макаренко, А. Медушевского и Н. Петрова представляют собой анализ, выполненный в традициях неоинституциональной школы сравнительной политологии, стремящийся продемонстрировать комплексный подход к рассмотрению популизма. Позиции авторов не идентичны, но концептуально близки, а различия обусловлены фокусом исследования: первый из них разбирает общий феномен популизма, второй – сходства и различия между популизмом на Западе и в России, третий – эволюцию широко понимаемого российского популизма, но имея в виду более общий контекст «разных популизмов». Другие авторы применяют, скорее, социологический подход к исследованию популизма. И если работа Л. Гудкова построена преимущественно на количественной социологии – интерпретации солидного массива данных общероссийских опросов общественного мнения, – то такие авторы, как А. Берелович, А. Кынев и, отчасти, Г. Чижов, рассматривают главным образом стилистический популизм, описывают конкретный событийный ряд, определенные фигуры партий и политиков популистского толка.

Интересна с этой точки зрения работа А. Рябова. В первой ее части – анализе западноевропейского популизма – он близок к другим политологам-компаративистам, хотя привносит свои акценты, рассматривая популизм как заполнитель «вакуума идей» у традиционных партий, особенно в левой части политического спектра. Однако, переходя к постсоветскому пространству, он утверждает, что популизм не получил там широкого развития. Казалось бы, это прямо противоречит тому, что пишут о популизме в страновых кейсах другие авторы, в первую очередь А. Кынев и Г. Чижов, описавшие популистскую политику соответственно в России и на Украине. Однако на самом деле это неизбежное следствие множественности интерпретаций популизма: А. Рябов говорит об отсутствии в России и других странах постсоветского пространства «низового» популизма, который требует повышенной активности и коллективных действий ущемленных «низов», а то, что у других авторов интерпретируется как популизм несменяемых элит, остается вне фокуса его внимания. Реальная практика постсоветского популизма, разумеется, шире и многообразнее: например, Г. Чижов в своей работе, посвященной Украине, делает отсылку и к опыту других постсоветских государств (А. Лукашенко в Белоруссии и М. Саакашвили в Грузии), где новые лидеры сместили своих предшественников именно потому, что смогли оседлать популистскую волну, но после победы приложили все усилия (тоже популистские в трактовке ряда наших авторов), чтобы сделать эту власть де-факто несменяемой.

ИЛЛЮЗИЯ «КОРЗИНЫ ДЛЯ БЕЗНАДЕЖНЫХ»

Очевидно, это не единственное несогласие между авторами сборника, и вряд ли имеет смысл выносить суждения о том, какой подход более правомерен. Популистская волна продолжается, даже если ближайшее будущее подтвердит, что ее пик уже пройден. Нашей задачей было внести свою лепту в изучение и обсуждение современного популизма, показать его многоликость и неоднозначность, а для этого множественность подходов и мнений – безусловное достоинство. Будем надеяться, что предлагаемый читателю сборник пополнит знание о популизме, о котором в последние годы говорят и пишут гораздо больше, обычно – с нескрываемой тревогой.

Дело не только в том, что популистские партии и политики на выборах стали получать большую долю голосов. Главное – как свидетельствуют примеры очень разных стран, приводимые авторами сборника, – во всех случаях подъем популизма являлся симптомом, по выражению одного из авторов сборника Л. Гудкова, дисфункции или недееспособности государственных и политических институтовПризнаками таковых может быть неспособность правящих элит справиться с последствиями затяжного социально-экономического кризиса, придать новое дыхание процессу европейской интеграции выработать адекватную замену провалившейся политике мультикультурализма, особенно в то время, когда в Европу хлынули потоки мигрантов из Африки и с Ближнего Востока. За пределами демократического Запада – на постсоветском пространстве – свой набор неудач и несовершенств в строительстве современных обществ: коррупция, пробуксовка в социально-экономическом развитии, вопиющее социальное расслоение, а порой – безальтернативность и несменяемость власти.

Все это означает, что у населения рассматриваемых стран есть вполне законные и резонные претензии к политическому классу, и, что немаловажно, такие претензии обладают сильным эмоциональным зарядом. А это создает благодатную почву для популистских настроений, привлекательности антиэлитных лозунгов. В. Патцельт подробно анализирует данный феномен, видя его корень в «представительском разрыве» – утрате ведущими партиями способности учитывать значимые протестные настроения, что может случиться и на правом, и на левом, и на обоих флангах политической системы одновременно.

Подъем популизма и на Западе, и в постсоветских странах – явление, имеющее под собой серьезные причины и основания. Во всех случаях подъем популизма являлся симптомом дисфункции или недееспособности государственных и политических институтов, а в его основе лежал в «представительский разрыв»

Добавим – обратная сторона подобного «антиэлитизма» – слишком часто прорывающееся и у политической элиты, и, шире, у многих представителей раздражение, а то и презрение в адрес людей, идущих за популистами. «Корзина для безнадежных» (basket of deplorables) – эпитет, брошенный Хиллари Клинтон в адрес «доброй половины» избирателей своего популистского оппонента, – только наиболее откровенный пример, стоивший ей, очевидно, немалого числа голосов поддержки. Иначе говоря, эмоционально окрашенные претензии элит и недовольных граждан носят обоюдный характер, что позволяет говорить о серьезных кризисных явлениях в системе представительства политических интересов, грозящих негативными последствиями и для государств, и для обществ, – этот момент акцентируют Б. Макаренко, Н. Петров и А. Медушевский. Так что подъем популизма и на Западе, и в постсоветских странах – явление, имеющее под собой серьезные причины и основания.

В ПОИСКАХ ИНЪЕКЦИИ

Что считать апофеозом нынешней популистской волны в странах Запада? Приход к власти левопопулистской СИРИЗА в Греции? Успех Брекзита: сначала популистский натиск вынудил респектабельную истеблишментную партию вынести на плебисцитарное голосование проблему с далеко идущими последствиями, а потом популистские аргументы принесли победу в этом голосовании решению, которое будет очень сложно исполнить? Или победу откровенного популиста Дональда Трампа в США, после которой он вступил в конфликт почти со всеми институтами и политическим истеблишментом, включая свою собственную партию, которая не смогла не выдвинуть его кандидатом в президенты? А мы предложим еще одну – парадоксальную –версию апофеоза популизма: президентские выборы во Франции.

Многие комментаторы сочли их главным итогом поражение популизма Марин Ле Пен. Но напомним, что в первом туре выборов откровенно популистские – соответственно левый и правый – кандидаты в президенты Ле Пен и Жан-Люк Меланшон набрали в сумме более 40 % голосов, да и победитель выборов, Эммануэль Макрон, своим успехом во многом обязан выигрышному имиджу «нового человека», отличного от набившего французам оскомину истеблишмента – как лево-, так и правоцентристского. В то же время победа Э. Макрона может служить и неким ориентиром в поисках ответа на вопрос, как не допустить деструктивных последствий популистского натиска. Очевидно, что таким ответом не является: все попытки истеблишментных партий сделать уступку популистской повестке оказывались контрпродуктивными. Консервативная партия Великобритании вынуждена исполнять решение о Брекзите, Республиканская партия в США – искать способы реализации своей повестки дня с президентом-популистом.

В каких-то случаях популизм и сам не выдерживает бремени власти – популярность нескольких популистских партий заметно понизилась после их вхождения в правительственные коалиции. А вот такой асимметричный ответ, как выдвижение новых лиц, овладение стилем публичной политики, соответствующим запросам современного общества, поиск новых подходов при сохранении принципиальных позиций, – это перспективный путь, о чем говорили многие участники берлинского семинара. Помимо Э. Макрона в качестве таких «новых политиков» назывались премьер-министр Канады Джастин Трюдо, министр иностранных дел Австрии Себастьян Курц.

В определенном смысле всплеск популизма можно трактовать как «болевой сигнал» о неблагополучии в обществе, ответом на который должно стать то, что называется «ответственной политикой». 

В определенном смысле всплеск популизма можно трактовать как «болевой сигнал» о неблагополучии в обществе, требующий серьезных усилий со стороны политического класса. По своему смыслу ответом на это должно быть то, что в настоящем сборнике Андрей Медушевский называет «ответственной политикой». Ни у него, ни у других авторов нет иллюзий, они понимают, насколько сложна окажется эта задача в реальной жизни. Андрей Рябов пишет о кризисе «предложения», т. е. идей относительно вектора будущего развития европейской политики, особенно на левом ее фланге. Многие авторы – Лев Гудков, Александр Кынев, Николай Петров, Борис Макаренко – сходятся в том, что в условиях недемократических режимов «властный популизм» имеет много предпосылок, чтобы оказаться устойчивым и долговременным явлением, а по мнению последнего из них, даже в случае крайне неудачной модели развития, навязанной популизмом, на смену ему, вероятно, придет другая вариация властного популизма, а не демократизация. Оба немецких автора сборника – К. Грабов и В. Патцельт – предлагают наборы конкретных рекомендаций по противодействию популизму, различные по формулировкам, но схожие по общей логике: сохранять приверженность демократическим ценностям, «в том числе – неудобным и сложным», вырабатывать конкретные политические предложения, совершенствовать каналы коммуникации с обществом, не уставая заниматься политическим просвещением.

ПОПУЛИЗМ НА СПАДЕ?

На середину 2017 г. «парад популизмов», с одной стороны, кажется прошедшим свою кульминационную точку. И в Голландии, и во Франции популистские партии потерпели относительную неудачу на выборах и не приблизились к власти. Есть все основания прогнозировать аналогичный сценарий и для приближающихся выборов в Германии. Популистская СИРИЗА, возглавляющая правительственную коалицию в Греции, ведет достаточно конструктивную линию по выводу страны из глубокого социально-экономического кризиса. В США система сдержек и противовесов и сильные институты создают серьезные ограничения для популистского посыла администрации Д. Трампа. Однако новый популизм в Западной Европе пошел на спад не потому, что демократия нашла долгосрочные решения породивших его проблем, а потому, что она, кажется, научилась бороться с наиболее явными его симптомами. Как резонно замечает В. Патцельт, уклоняться от борьбы и полемики с популистами – «политическая трусость», поскольку их повестка дня, какой бы бессмысленной и «неприличной» она ни представлялась, «все равно активно обсуждается в пивных по всей стране и в чатах Интернета».

Итак, о преодолении опасностей, которые несет с собой популизм, говорить преждевременно. Во Франции, как указывалось выше, популистские политики получили поддержку немалой части общества, а результат М. Ле Пен во втором туре – рекордный для Национального фронта. В Великобритании на досрочных выборах Партия независимости потерпела сокрушительное поражение, набрав всего лишь 1,8 % голосов, но лишь потому, что ее главное программное требование – выход из Евросоюза – реализуется правящей Консервативной партией. В Польше и Венгрии правопопулистские партии прочно закрепились у власти и продолжают линию на ослабление институтов судебной власти и гражданского общества. На постсоветском пространстве отливная волна не наблюдается вовсе.

Популистская волна продолжается, даже если ближайшее будущее подтвердит, что ее пик уже пройден. Популизм – не просто аномалия, это отчасти и новая норма, а отчасти некоторая болезнь роста. И, как в случае всякой болезни, здесь важен анализ как ее самой, так и способов ее лечения.

Осуществленный нами в режиме пилотного проект по популизму позволил не только получить весьма интересные результаты, в первую очередь на стыке политологии, социологии и электоральных исследований, анализа отечественного и европейского опыта и так далее, но и наметить точки роста. Завершая обзор предлагаемого вниманию читателя сборника, подчеркнем еще раз, что феномен популизма, его зарождения и развития, фазовых переходов заслуживает тщательного изучения и мы приглашаем исследователей к серьезному диалогу. Это может быть исследование проблемы вширь, в том числе с учетом текущего политического развития, выборов и т. д., и вглубь: с детальным анализом кейсов на единой методологической базе, углубленным анализом эволюции политики и общества, особенно молодежи, под воздействием популизма, изучением роли медиа и социальных сетей в трансформации социально-политического пространства.

Важно понимать, что популизм – не просто аномалия, это отчасти и новая норма, а отчасти некоторая болезнь роста и, как в случае всякой болезни, здесь важен анализ как ее самой, так и способов лечения, и состояния организма в целом, проявляющегося по ходу болезни.


Скачать сборник статей «Популизм как общий вызов» можно по ссылке

Все публикации нашего сайта о феномене популизма можно прочесть, пройдя по ссылке

Рекомендуем также познакомиться с первой главой сборника на нашем сайте, подготовленной профессором политологии Технического университета Дрездена Вернером Й. Патцельтом.

 

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог