Популизм. Что нам с ним делать?

Экспертная группа «Европейский Диалог» и Фонд Конрада Аденауэра в рамках международного исследовательского проекта изучили популизм – феномен, актуальный как для Европы, так и России. В результате в начале 2018 года была опубликована книга «Популизм как общий вызов», написанная российскими и европейскими экспертами. Сайт «Европейский Диалог» публикует первую главу этой книги, в которой профессор политологии Технического Университета Дрездена Вернер Й. Патцельт описывает пять структурных элементов популизма и три причины разрывов в системе политического представительства, которые популизм и порождают.

ЗАЧЕМ ИЗУЧАТЬ ПОПУЛИЗМ?

Термин «популизм» стал сегодня ругательным словом. Представители медийно-политического истеблишмента охотно именуют «популистами» граждан, которые им не нравятся – то ли из-за высказываемых мнений, то ли из-за стиля высказываний. Зачастую они представляют ситуацию так, что существует только «правый популизм» или что для разумной дискуссии неприемлем именно только «правый», но никак не «левый» популизм. В то же время мы наблюдаем, что популистские приемы в ходу у многих представителей политического класса, в том числе у политиков, которые, несомненно, являются сторонниками демократии – причем не только во время выборных кампаний.

Популизм – это всего лишь уродливый брат прекрасной девушки по имени «демократия».

В столь сумбурной дискуссионной ситуации лучше все-таки использовать не полемический, а сугубо аналитический термин «популизм», пригодный для классификации многообразных вариантов популизма, существующих в мире. Такой термин должен также дать нам возможность анализировать сложные случаи сочетания демократии и популизма. Кроме того, такой термин должен быть достаточно четким и ясным, чтобы с его помощью можно было понятно объяснять различные взаимосвязи. Ниже будет показано, как этого достичь.

При этом феномен популизма раскладывается на пять элементов. Каждый из этих элементов располагается на шкале между «совершенно нормальной демократией» и «явным популизмом», причем все пять элементов могут встречаться в самых разных сочетаниях и вариантах. Таким образом, с помощью всего пяти характеристик можно будет отразить все многообразие проявлений популизма.

ЧТО ТАКОЕ ПОПУЛИЗМ?

По сути дела, популизм – это всего лишь уродливый брат прекрасной девушки по имени «демократия». Совершенно очевидно, что брат и сестра происходят из одной семьи. Оба они тесно связаны с народом: одна линия обозначена греческим словом «демос», а другая – латинским словом «популюс», которые переводятся одинаково: «народ». Если этот народ ведет себя как толпа плебеев или превращается в плебс, мы имеем дело с популизмом. То же самое можно сказать о ситуации, когда политические лидеры народа ведут себя по-плебейски или реально мобилизуют плебс. То есть для определенных целей можно различать «популизм снизу» и «популизм сверху».

Кроме того, существуют очень плавные переходы между приличным и вульгарным поведением как со стороны народа, так и со стороны политических деятелей. Поэтому политика в условиях демократии практически не бывает ни «полностью свободной от популизма», ни «чисто популистской». Лидеры-популисты, кстати, легко становятся авторитарными демагогами – зачастую они являются таковыми изначально. Популистская демократия, таким образом, может плавно перейти в диктатуру, основанную на популистском соблазне.

А это, в свою очередь, может подвести нас к тому, что мы будем проводить черту между «хорошим популизмом» демократий и «плохим популизмом» авторитарных режимов. Но в аналитическом плане такой подход непродуктивен. Ведь на неудачу обречена любая попытка на чисто терминологической основе проводить четкие границы там, где их нет в той реальности, которую мы подвергаем анализу.

ПЯТЬ ЭЛЕМЕНТОВ ПОПУЛИЗМА

  1. Практика демагогического упрощения

Элементом популизма, который сразу же бросается в глаза, является упрощенная интерпретация сложных взаимосвязей, причем именно тогда, когда такое упрощение делается не в педагогических, а в демагогических целях. Этим грешат даже «безупречные демократы» – по крайней мере, во время выборных кампаний или в ходе ток-шоу. От популистов их отличает (в идеальном случае) то, что их мастерство не ограничивается ловким составлением фраз, что они также умеют переключать разговор с режима дискурса на режим полемики и обратно.

  1. Себялюбивое политическое предпринимательство

У популистов должен быть также лидер, политический кондотьер, которого в гражданском обиходе иногда называют «политическим дельцом». Такие люди обладают политическим чутьем, находят сенсационные, волнующие людей темы, собирают вокруг этих тем сторонников, привязывают их к себе и обещают надежное руководство на пути к лучшему будущему. Эта роль характерна и для многих политиков-демократов – особенно для тех, кто знает, что обладает определенной харизмой. От популистов их, однако, отличает то, что они стремятся занять высокий пост не только ради самореализации, но и ради общественного блага. В президентских системах управления, где нет четкого разделения властных полномочий, высокий пост президента привлекает властолюбивого политика именно тем, что он может «от имени народа» выступать в роли «абсолютного лидера».

  1. Противопоставление «популизма снизу» и «популизма сверху»

В действительности популизм – это стиль в политике, тесно связанный с противопоставлением «мы здесь внизу» – «они там наверху». Именно такое противопоставление лежит в основе утверждений политических кондотьеров, что они представляют «народ» по отношению к «тем наверху». Некоторые политики по-прежнему придерживаются этой линии и тогда, когда сами оказываются у руля государства. В представительной демократии линия разграничения между «народом» и «политическим руководством», разумеется, тоже присутствует, поскольку в демократическом государстве избранные представители не просто отличны от тех, кого они представляют, но и занимают все руководящие политические посты. Граждане, конечно, избирают или не избирают своих руководителей, так что народ по своему положению выше, чем политические деятели. Но пока представители занимают свои посты, власти и влияния у них намного больше, чем у тех, кого они представляют. Таким образом, даже в хорошо работающей представительной демократии существует определенный разрыв между теми, кто «наверху», и теми, кто «внизу».

Соответствующие заявления зачастую сопровождаются требованиями о проведении референдумов, причем референдумов сомнительного свойства – таких, при которых избранные представители могут отказаться от исполнения своих обязанностей по разрешению спорных политических вопросов, предоставляя народу право решать неприятные конкретные проблемы и снимая с себя, таким образом, всякую личную ответственность.

Правильное отношение к этому разрыву описывает так называемая «теория агентских отношений». Согласно данной теории, избиратели являются политическими «принципалами», а представители – их «агентами». То есть осуществление политической власти – это услуга для заказчика. И наоборот – наделение политической властью – это поручение оказать услугу равному партнеру. Но, к сожалению, представители, с одной стороны, не всегда ведут себя адекватно своей роли, проявляя высокомерие по отношению к гражданам. С другой стороны, граждане тоже нередко ведут себя неподобающе. Как раз такой дурной стиль обращения граждан со своими политическими представителями составляет суть третьего элемента популизма. Этот неправильный стиль может быть как вульгарно-демократичным, так и авторитарным. В обеих формах он опасен для либерального строя.

Поборники вульгарно-демократического популизма не только критикуют политический класс за заносчивость или невежество, оторванность от реалий жизни и себялюбие, то есть выдвигают претензии, которые очень часто даже вполне справедливы. Такие популисты вообще оспаривают легитимность свободно избранных политиков: они якобы просто «предатели», для которых мнение народа ничего не значит и которые злоупотребляют «свободным мандатом» ради своих идеологических экспериментов. Но подобные претензии затрагивают саму суть демократического представительства, ядром которого является право политиков самостоятельно принимать решения, даже если они при этом рискуют потерять свой мандат на следующих выборах.

Но плюралистической демократии абсолютно чужда вера в существование какой-то единой, ясной и тем самым идейно однозначной народной воли.

Еще большая угроза политической свободе возникает там, где лидеры популистов выступают в роли главных защитников «простых людей», убеждая избирателей в том, что «в интересах народа» допустимо попрание «политического истеблишмента» и его правил. Соответствующие заявления зачастую сопровождаются требованиями о проведении референдумов, причем референдумов сомнительного свойства – таких, при которых избранные представители могут отказаться от исполнения своих обязанностей по разрешению спорных политических вопросов, предоставляя народу право решать неприятные конкретные проблемы и снимая с себя, таким образом, всякую личную ответственность. Если подобные плебисциты по конкретным вопросам вводятся в политический обиход, возникает возможность их использования для решения кадровых вопросов и даже для манипуляций в целях легитимации личных властных амбиций. Такую политику называют «плебисцитарным цезаризмом», она опирается на согласие народных масс, т. е. в конечном счете на якобы доказанное плебисцитом тождество воли народа и воли вождя. Стремление к такому – по большей части абсолютно иллюзорному – тождеству всегда ведет к авторитарным девиациям. И тождественно-демократический, и описанный выше вульгарно-демократический популизм неверно интепретирует разрыв между народом и его представителями, всегда возникающий в рамках политического представительства. Тем самым они подвергают демократию реальной угрозе.

  1. Утверждения о наличии ясной, единой воли народа

Ключевым элементом популизма является утверждение, что существует некая ясная, единая воля народа. Эта воля якобы известна тем, кто на демонстрациях скандирует: «Мы – народ!» Она якобы известна и тем политическим кондотьерам, которые берут на себя роль лидеров «простых людей». Будучи демагогами в буквальном смысле слова, они умело убеждают людей в том, что лучше, чем сами эти люди, знают, что им нужно, и именно поэтому являются «истинно демократическими и легитимными» предводителями народа. В зависимости от того, какие темы подхватывают и на какие политические традиции опираются популисты, складываются очень разные – и в разной степени оформленные – популистские идеологии.

Но плюралистической демократии абсолютно чужда вера в существование какой-то единой, ясной и тем самым идейно однозначной народной воли. Плюрализм как раз исключает существование однородных интересов у народа и возможность выявления его «общей воли». Сторонники плюралистической демократии не утверждают, что за необходимым для принятия решений большинством стоит нечто большее, чем просто временный альянс разных общественных групп, зачастую имеющих совершенно разные, противоречивые интересы. Опасность, исходящая от популистов, состоит в том, что именно компромиссный характер любого демократического большинства они считают недостатком, не желая при этом признавать, что политическая свобода вообще возникает лишь тогда, когда «большинство» и «истина» отделены друг от друга. Как и при ложном вульгарно-демократическом или тождественно-демократическом толковании отношений представительства, изъяны в работе реальной демократии также представляют собой серьезную угрозу.

  1. Популизм как сигнал об изъянах в системе представительной демократии

Возникновение популизма, кстати, всегда указывает на изъяны в системе представительной демократии. Краткая формула такова: популизм возникает в лакунах системы представительства и может в них закрепиться. Здесь кроется ключевой момент, позволяющий правильно понять суть популизма. Чтобы до него добраться, надо сначала понять, как работала бы совершенная представительная демократия.

Мнения граждан распределяются по определенному спектру – к примеру, от «крайне левых» до «крайне правых». Спектр мнений, конечно, находится в постоянной динамике, поскольку меняются политические моды или конкретные вызовы. Через работающую многопартийную систему спектр мнений населения находит свое отражение в составе парламента. Для периодически необходимой ресинхронизации позиций, характерных для большинства населения и/или политического класса, государство обеспечивает регулярное проведение свободных выборов. Но на выборах партии стремятся, как правило, к победе, а не к поражению, поэтому они вынуждены ориентироваться на мнения важнейших для них групп избирателей.

Разрывы в системе представительства возникают также тогда, когда политический класс осознанно отказывается представлять определенные части политического спектра.

При этом «эмпирически выявленная народная воля», многообразная и противоречивая, находит свое отражение в решениях народных представителей не просто в «зеркальной» форме. Мнения и желания населения подвергаются улучшениям, которые представители проводят на свое усмотрение, проанализировав соответствующие конкретные вопросы. Эрнст Френкель, один из отцов-основателей западногерманской политологии, в свое время назвал этот процесс «облагораживанием эмпирически выявленной воли народа». В результате складывается та «гипотетическая воля народа», которую граждане имели бы, если бы могли заниматься насущными проблемами столь же основательно и внимательно, как это могут и должны делать профессиональные политики.

Если такое отражение и облагораживание эмпирически выявленной воли народа не обеспечивается, в процессе политического представительства появляются нарушения. Обусловлены они, как правило, двумя причинами: политикой, которая с течением времени отклоняется от реальных интересов населения, а также недостаточным разъяснением населению конкретных политических решений. Именно при таких условиях в системе представительства возникает разрыв. С одной стороны, он возможен между частью населения и частью политического класса, которую прежние сторонники больше не считают реальным представителем своих интересов. С другой стороны, разрыв может возникнуть, если представляемый политическим классом спектр мнений и предпочтений сильно отличается от того, что население действительно думает и считает. Подобные разрывы в представительстве интересов случаются, в частности, тогда, когда заботы и темы, важные для значительной части населения, политический класс считает выдуманными, несущественными и в конечном счете недостойными серьезного рассмотрения. Такая ситуация сложилась, к примеру, в 2015 г. в Германии – сначала при «спасении евро», а затем в связи с неконтролируемым притоком иммигрантов в страну.

Разрывы в системе представительства возникают также тогда, когда политический класс осознанно отказывается представлять определенные части политического спектра. Так ведут себя, например, уже в течение многих лет христианские демократы в отношении сторонников крайне правой идеологии. В союзе с баварской ХСС партия ХДС в течение нескольких десятилетий была самой правой партией в государственной системе ФРГ. Ей удавалось надежно интегрировать в свой сектор политического спектра большинство граждан – вплоть до самого правого края. Но на политику ХДС повлияли факторы, обобщенно именуемые «социал-демократизацией» – такие, как новые тенденции и запреты из соображений «политкорректности», явившиеся, в свою очередь, выражением вошедшей в моду культурной гегемонии левых и «зеленых», что повлекло за собой представительский разрыв с правым краем общества.

В зависимости от того, где в политической системе случается представительский разрыв – на левом или на правом фланге политического спектра, возникает левый или правый популизм

Еще скорее такие разрывы образуются, когда значительная часть общественности и политического класса перестает верить в искренность граждан, выражающих ту или иную озабоченность. В Германии, например, уже в течение нескольких лет протесты против притока мигрантов, который властями представляется как неизбежность, считаются выражением расизма или шовинизма. Во всех подобных случаях, ряд которых можно легко дополнить примерами из других стран, возникает возмущение поведением политического класса и средств массовой информации, которые отвергают критику со стороны граждан. Начиная с осени 2014 г. в Германии в их адрес звучат обвинения типа «предатели народа» и «лживая пресса». Так появляется почва для протестных движений и партий, которые формируются вновь или находят дополнительную поддержку. Таким путем в начале 1980-х гг. образовалось движение «зеленых», идейно связанное с «культурной революцией» 1968 г., после того как социал-демократы во главе с федеральным канцлером Гельмутом Шмидтом, проводя левым крылом политического спектра политику укрепления безопасности и развития атомной энергетики, довели дело до разрыва в системе политического представительства. А при христианско-демократическом канцлере Ангеле Меркель начиная с 2013 г. сложилась аналогичная ситуация с партией «Альтернатива для Германии» на правом фланге политического спектра, где к представительскому разрыву привела политика в отношении еврозоны и в сфере иммиграции, поддерживаемая почти всеми немецкими партиями.

С учетом всех этих моментов можно следующим образом описать пятый элемент популизма: в зависимости от того, где в политической системе случается представительский разрыв – на левом или на правом фланге политического спектра, возникает левый или правый популизм; если же весь политический класс действует не в резонанс со значительной частью общества, то может возникнуть межфланговый популизм, направленный против всего прежнего политического истеблишмента и затрагивающий интересы всего общества.

Популизм надо воспринимать прежде всего как сигнал, предупреждающий о неполадках в работе представительной демократии.

Поскольку в разных странах и в разные периоды могут возникать совершенно различные представительские разрывы, популизм весьма многообразен. На его характер накладывают отпечаток политические темы и напряжения, которые могут иметь совершенно разный характер, но которые граждане везде связывают с ошибочной политикой политического руководства. Кроме того, на формы его проявления сильно влияют особенности административных, партийных и избирательных систем, позволяющих или не позволяющих лидерам-популистам сделать политическую карьеру. Не меньшую роль играют многообразные обычаи политической культуры, среди которых одни способствуют выработке определенных поведенческих штампов популистского толка, а другие, наоборот, им препятствуют. И, конечно, здесь также работает так называемая «теорема Томаса»: «Если люди определяют ситуацию как реальную и действуют исходя из этой ситуации, то последствия их действия будут реальными независимо от того, насколько нереальным могло бы быть определение исходной ситуации». Но это значит, что популизм способен также возникать на основе чисто воображаемых представительских разрывов. Так что в зависимости от динамики общественного мнения в разных обществах он может быть еще более разнообразным.

ТРИ СТРАТЕГИИ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПОПУЛИЗМУ

Рассматривая пять названных элементов популизма, можно сделать вывод о том, что перед нами концептуально очень компактная теория, которая, с одной стороны, легко доступна, а с другой стороны, позволяет охватить как многообразие вариантов популизма, так и плавные переходы от нормальных моделей поведения в рамках демократической конкурентной борьбы к действиям, опасным для демократии. Кроме того, эта компактная теория позволяет выработать на ее основе эффективные меры по противодействию возникновению и разрастанию популизма.

  1. Не допускать возникновения представительских разрывов

Популизм надо воспринимать прежде всего как сигнал, предупреждающий о неполадках в работе представительной демократии. Так что он является лишь вторичной проблемой. Поэтому гораздо важнее выявить первичную проблему, о наличии которой популизм лишь сигнализирует. А это значит, что надо сделать все, чтобы выявить и закрыть реальные или воображаемые разрывы в представительстве интересов граждан. Последний вариант означает следующее: если представительский разрыв возник в результате политики, которую нельзя доступно разъяснить избирателям, то следует либо изменить эту политику, либо, если представительский разрыв получился в результате потакания популярным желаниям в противовес реально необходимым политическим решениям или является просто воображаемым, терпеливо заниматься «политическим просвещением народа».

  1. Совершенствовать «эмпирически выявленную волю народа»

Что касается усовершенствования «эмпирически выявленной воли народа» посредством «политического просвещения», то здесь действуют четыре основных правила. Во-первых, необходимо внимательно прислушиваться к тому, какие взгляды, заботы, страхи, интересы и желания волнуют тех или иных популистов. Во-вторых, в услышанном надо отличать воображаемое от реального, фобическое от рационального, необоснованное от обоснованного. В-третьих, к тому, что является воображаемым, фобическим и необоснованным, следует подходить с аргументативно-коррекционных позиций или – там, где необходимо, – с использованием репрессивных методов с целью защиты демократии. По сути, этот подход соответствует тому, что в настоящее время рекомендуется в Германии в качестве единственной реакции на проявления правого популизма. В то же время – в-четвертых – все реальное, рациональное и обоснованное в протестах граждан подлежит конструктивному рассмотрению. Но это означает, что политики, СМИ и гражданское общество должны стремиться к эффективному, а также рационально обоснованному решению тех реальных проблем, на которые указывают популисты. Одновременно они должны четко разъяснять населению суть своих усилий.

Укрепить доверие к представительной демократии вряд ли удастся, лишь утверждая, что она хорошо работает; необходимо вновь и вновь показывать гражданам, как она работает, – причем в форме как личных, так и медийных контактов между «народом» и его представителями.

Все это отнюдь не означает необходимость использования тех же лозунгов и аргументов, которые в ходу у самих популистов. Цель этих усилий состоит в том, чтобы сделать ненужными популистские демонстрации или новые популистские партии – помимо отдельных акций по конкретным поводам. Такой стиль поведения вполне соответствует основным принципам представительной демократии: мнения и желания электората следует обсуждать в ходе публичных дискуссий и представлять в парламентах, доводить их до кондиций «гипотетической воли народа», а затем политическое руководство должно проводить разъяснительную работу, направленную на убеждение большинства в правильности этой «гипотетической воли». Это большая и трудная работа.

«Политическое просвещение» на практике выглядит так: надо терпеливо выслушивать мнения граждан, даже если их аргументы давно известны; надо корректировать высказываемые утверждения, даже если это уже тысячу раз приходилось делать в беседах с другими людьми; надо разъяснять позиции, которые представляются верными, причем даже тогда, когда видно, что собеседник с ними не согласен. Укрепить доверие к представительной демократии вряд ли удастся, лишь утверждая, что она хорошо работает; необходимо вновь и вновь показывать гражданам, как она работает, – причем в форме как личных, так и медийных контактов между «народом» и его представителями. Легитимация вообще возможна только посредством коммуникации. Тот, кто ее прерывает, прекращает работу по сохранению представительной демократии. Ни при каких обстоятельствах этого нельзя допускать.

  1. Вступать в «коммуникативную рукопашную»

Демократия, построенная на свободных выборах, кстати, остро нуждается в «коммуникативных рукопашных» с политическими противниками. Их цель не в том, чтобы лично переубедить лидеров-популистов, а в том, чтобы побить их аргументами перед максимально широкой аудиторией. Но для этого и противников надо допустить к широкой аудитории, то есть нельзя уклоняться от конфронтации с популистами – под тем предлогом, к примеру, что они, мол, «не заслуживают» такого разговора. Надо понимать, что бесполезно обходить молчанием темы, за которые цепляется популизм. Ведь то, что кажется «неприличным», все равно активно обсуждается в пивных по всей стране и в чатах Интернета – при отсутствии компетентных возражений. При этом те, кого оставляют «за чертой», просто варятся в собственном соку.

Доставляют ли удовольствие споры о политике с упрямыми, ожесточенными, зацикленными, буйными современниками? Большей частью нет. Стоит ли этим, тем не менее, заниматься? Конечно, стоит.

Такие модели поведения идут во вред демократии, которую необходимо защищать от популистов и популизма. Ни один противник еще не был побежден теми, кто его заочно поругивал в кругу друзей. Но рукопашная с политическими противниками требует не только компетентности и риторического мастерства, но и мужества. Именно его зачастую не хватает – в том числе в общении с политическими друзьями, которые, бывает, вообще не советуют участвовать в дебатах с популистами. Такие советы нередко сопровождаются доводами, что дебаты с популистами способствуют популяризации популистских лозунгов, компрометируют выступающего близостью с популистами, приносят ему «аплодисменты не с той стороны». В действительности подобные аргументы свидетельствуют лишь об интеллектуальной инертности и недостатке политической боевитости. Те, кто их выдвигает, оправдывают удобное сидение в собственном политическом бункере.

НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ В ПОМОЩЬ САМИМ СЕБЕ

Может ли политический деятель или защищающий нашу демократию гражданин реально достучаться до каждого рассерженного или протестующего соотечественника? Конечно, нет. Можно ли переубедить каждого популиста? Весь наш опыт говорит о том, что вряд ли. Доставляют ли удовольствие споры о политике с упрямыми, ожесточенными, зацикленными, буйными современниками? Большей частью нет. Стоит ли этим, тем не менее, заниматься? Конечно, стоит.

Ведь почему бы не продолжать диалог с возмущенными гражданами? Разве пойдет во вред нашему обществу готовность аргументированно спорить с его наглыми, близорукими, а иногда и злонамеренными противниками? Разве нашей демократии не будет нанесен гораздо больший ущерб, если предоставить ее критиков самим себе – чтобы потом беспомощно удивляться тому, как им удается, прикидываясь жертвами режима, привлекать к себе все новых и новых сторонников? И потом – разве единственная задача политического дискурса состоит в том, чтобы укреплять демократическое сознание убежденных демократов? Разве не стоит в первую очередь разговаривать именно с теми, кто готов скатиться на крайние позиции или уйти в радикализм? Разве не надо в ходе дискуссий с такими согражданами объяснять им, в чем состоит суть ценностного, процедурного и структурного консенсуса нашей плюралистической демократии, где проходят приемлемые границы политической воли, дискуссии и деятельности – и почему именно там?

Популисты – это ведь просто инакомыслящие, которые используют свою свободу, чтобы – с точки зрения их оппонентов – упрямо и шумно заблуждаться даже по важным вопросам. В спор с такими людьми должны вступать – именно по причине своей компетентности – прежде всего политологи

И главное: не попадает ли отказ от дискуссии с популистами или даже радикалами в конечном счете в разряд политической трусости? Разве это не дезертирство из рядов тех, кто должен защищать нашу демократию – причем не посредством имитации такой защиты в форме глубокомысленных речей перед благосклонной публикой, а в непосредственном споре с популистами, часть которых добросовестно заблуждается, а часть гневно возмущается?

Тот, кто не поддался духовной лени или политической трусости, а систематически размышляет об истинных обязанностях гордого гражданина нашего достойного общества, исходя при этом из принципов нашей либеральной демократии, может, наверное, прийти только к одному выводу: конечно, с популистами надо разговаривать, причем особенно тогда, когда хочется вернуть как можно больше популистов в русло нормальной политической дискуссии. И не стоит, конечно, относиться к популистам как к врагам или экстремистам. Популисты – это ведь просто инакомыслящие, которые используют свою свободу, чтобы – с точки зрения их оппонентов – упрямо и шумно заблуждаться даже по важным вопросам. В спор с такими людьми должны вступать – именно по причине своей компетентности – прежде всего политологи, причем не только в форме удобной удаленной критики или резолюций, а на уровне непосредственных столкновений в ходе публичных дискуссий или на сайтах Интернета.


Скачать сборник статей «Популизм как общий вызов» можно по ссылке

Все публикации нашего сайта о феномене популизма можно прочесть, пройдя по ссылке

Рекомендуем также познакомиться с вводной частью сборника, опубликованной на нашем сайте

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог