Европа и Россия: границы диалога и перспективы сближения

Чтобы ответить на вопрос «является ли Россия европейской страной?» надо сначала понять, что такое Европа и что такое Россия на карте мира? Как они сами себя воспринимают и как друг друга? И насколько велико влияние текущего политического фактора на наши отношения?

Поставленный вопрос — «Является ли Россия европейской страной?» — предполагает уточнение концепций и более точное определение географических, юридических и социально-психологических рамок взаимодействия России и Европы.

Прежде всего, трудности концептуального порядка связаны с неопределенностью понятийного аппарата. Доминирующая цивилизационная теория (столь востребованная консерваторами) едва ли продуктивна, поскольку не дает исчерпывающего определения понятия «цивилизации» — их рамок, численности, механизмов сотрудничества и взаимодействия. Все современные споры по этой тематике окрашены политическими пристрастиями: являются Европа и Россия одной цивилизацией, принадлежат к разным или вообще каждая из них представляет уникальное сочетание различных цивилизационных принципов, соотношение которых меняется в истории?

Вопреки доминирующим ныне представлениям о России как особой и уникальной цивилизации, следует признать: вообще всякая цивилизация является «особой», что не исключает как конфронтационных отношений, так и сотрудничества с другими. Более продуктивной оказывается когнитивная методология истории. Отрицая жесткий исторический детерминизм принимаемых решений, она подчеркивает значение таких переменных как общая картина мира, информационный обмен, конструирование и закрепление определенных стереотипов, меняющееся соотношение традиции, социальных ожиданий и выбора элит. С этих позиций, очевидно, что современный выбор России — не сводится к определению ее места между «Западом» и «Востоком» (которые сами во многом являются конструируемыми понятиями), но предполагает поиск адекватного положения в глобализирующемся мире.

В географическом и политическом отношении важен вопрос, что такое Европа — рассматриваем мы это понятие в широком или узком смысле. Иначе говоря, означает это понятие «коллективный Запад», включая США, Соединенное королевство и соответствующие международные объединения (Совет Европы, куда входят 47 государств, НАТО, Большую семерку и т.п.) или мы говорим о Европе в более тесном смысле — ЕС, т.е. 28 государств-членов и, возможно, также государств-кандидатов в члены разного уровня (включая, напр., самые неординарные из них, как Турция).

При более внимательном рассмотрении выясняется, однако, что само ЕС является уникальным интеграционным образованием, которое пока находится в поиске собственной идентичности: что такое европейское право (представляет оно разновидность международного, конституционного права или вообще их новый синтез); как определить ЕС с позиций традиционной науки (является Союз международным объединением, конфедерацией, федерацией или протогосударством неоимперского типа); как обстоит дело с суверенитетом ЕС — его соотношением с входящими в это образование суверенными государствами, с одной стороны, и государствами, оказывающими влияние извне (США), как соотносится евроидентичность с национальной идентичностью государств-членов. Наконец, самое главное — представляет ЕС Европу ценностей или интересов?

Все эти темы оказались в центре внимания в ходе обсуждения Конституции ЕС, отказ от принятия которой (2005 г.) демонстрирует расхождение трактовок евроидентичности (ее религиозных, экономических, социальных и правовых параметров); современных споров об интерпретации положений Лиссабонского договора 2007 г. (в перспективе вырисовывающегося разделения на Европу разных скоростей — старую и новую, Западную, Южную и Восточную). Констатируется отсутствие единства ЕС как минимум по трем важным направлениям — международные отношения (например, текущие бомбардировки Сирии США — Соединенным королевством — Францией при более или менее выраженной нейтральности других стран ЕС); миграционный кризис (существует ли единая европейская миграционная политика или это 28 разных политик); политика в отношении России (продолжение сдерживания или диалог и отмена санкций). Все это делает актуальной проблему — что означает для России единство с Европой — определяется оно переговорами с Брюсселем или отдельными государствами ЕС?

Страны-члены Совета Европы

Не менее важен вопрос о том, что есть Россия в контексте данной дискуссии — понимать ее как историческое явление (в масштабе Российской империи), как государство-преемник СССР (а такая преемственность принята Россией в международном праве) или как Российскую Федерацию, т.е. новое государство, возникшее с принятием Декларации о государственном суверенитете РСФСР 12 июня 1990 г. и Конституции 1993 г. Входит ли в сферу обсуждения также постсоветское пространство и созданные в его рамках международные объединения — СНГ, ЕврАзЭс, ОДКБ, ШОС, включая ряд мощных внешних игроков (фактор Китая).

Предстоит, далее, разделить формальную и фактическую степень существующих форм интеграции России в Европу. Формально Россия — уже часть Европы (член Совета Европы, подписавший ЕКПЧ, принявший юрисдикцию ЕСПЧ, и входящий в такие важные объединения как ПАСЕ, ОБСЕ и т.д.). На деле, в разные периоды постсоветской истории уровень этих взаимодействий имел различную степень интенсивности, а сейчас близок к исчерпанию (идеи полного выхода России из европейских структур как гарантия обретения полноценной «цивилизационной идентичности»).

Источник

Самостоятельный аспект проблемы — социально-психологическая составляющая отношений — считают ли европейцы Россию Европой и, наоборот, признают ли сами русские себя европейцами? Вопреки различным стереотипным схемам, ситуация не выглядит однозначно, подвержена быстрой динамике изменений. По данным европейских социологических служб (IFop), на современном этапе (2017 г.) большинство граждан ЕС не считают Россию частью Европы. Констатируется определенная закономерность: чем дальше страна от России, тем менее она считает ее Европой, но одновременно, меньше видит ее угрозой. Так, не считают Россию частью Европы 65% французов, 52% жителей Великобритании, 46% немцев и 20% поляков. Напротив, угрозу в России (согласно обследованию Pew Research Global) видят менее 50% жителей США и стран Западной Европы, в то время как в Восточной Европе представлена обратная картина (в Польше указанный показатель составил 65%). Эти данные корректируются другими исследованиями, однако они выражают общую тенденцию в западном общественном мнении — непризнание России частью Европы, но готовность большинства стран Западной и Южной Европы сотрудничать с ней.

Неоднородные тенденции представлены в российском общественном мнении. Если в 1990-е гг. (период распада СССР и последующих либеральных рыночных реформ) европейский выбор в сознании был определяющим (а трудности сближения связывались, скорее, с непреодоленным советским прошлым), то к 2000-м гг. ситуация уже не выглядит столь однозначно, а в последующий период доминирующим стал тренд взаимного отчуждения. В 2011 г. (по данным Института социологии РАН) большинство россиян (2/3) уже не считали Россию Европой, но «особой цивилизацией». Перелом в настроениях произошел в 2015 г., когда (в результате конфликта на Украине и начавшегося кризиса в отношениях России и Запада) более 50% респондентов в России начали рассматривать США и ЕС как угрозу.

Опрос жителей стран ЕС (источник инфографики)

В настоящее время тенденция к отчуждению возобладала. В 2016 г. (по данным фонда Кербера) более 50% россиян заявили, что не считают себя европейцами. Наконец, в 2017 г. (по данным «Левада-Центра») это отчуждение достигло наивысших пределов: доля респондентов, негативно относящихся к США выросла с 49 до 60% и к ЕС — с 47 до 54%. По данным всех опросов падает число россиян, считающих важным политическое сближение России и Европы, что, по мнению немецких аналитиков, отражает осознание ими своей «неевропейской идентичности». Возможно, эти данные могли бы быть скорректированы в пользу европейской идентичности россиян с учетом того фактора, что респонденты не всегда различают США, ЕС, НАТО, рассматривая их как «коллективный Запад». Но общая конфронтационная тенденция, вероятно, останется неизменной.

Каковы причины устойчивости данных настроений в России? Назовем лишь ряд основных: 1) разочарование в Западе, на который ранее возлагались завышенные ожидания (предполагалось, что крушение коммунизма и проведение либеральных рыночных реформ автоматически приведет к интеграции или чему-то, напоминающему «план Маршалла»); 2) снижение привлекательности западноевропейской модели на фоне, с одной стороны, растущих трудностей Еврозоны (Брексит, миграционный кризис 2014 г., рост правого популизма как дестабилизирующий фактор); с другой — появления альтернативы в виде интенсивного экономического развития стран Азиатского региона (Китай, Сингапур, Малайзия), принципиально не заимствовавших либеральные европейские ценности и избравших путь авторитарной модернизации; 3) критика Западом курса российского руководства и переход (особенно, с началом Украинского кризиса) к политике сдерживания России (расширение НАТО и военного присутствия США в Восточной Европе, конфронтационная риторика, санкционный режим). Эти факторы глобального развития, аккумулированные пропагандистскими машинами, способствовали росту взаимного отчуждения, достигшего, по некоторым современным оценкам, уровня Холодной войны с ее стереотипами взаимного недоверия и образа врага. Данный образ используется как на Западе, так и в России в целях мобилизации общественного мнения и преодоления дефицита легитимности политических элит, но с разной целью: в странах ЕС — для борьбы с консервативно-популистским трендом, в России, напротив, — с либерально-европейским.

Источник

При общей крайне пессимистической оценке состояния дел в российско-европейском диалоге, не следует преувеличивать необратимости конфронтационного вектора. Россия — безусловно, часть Европы в географическом, культурном и политическом отношении. Доказательством служит то, что все поиски «неевропейской идентичности» не выходят за рамки европейских представлений и моделей (даже когда последние декларативно отвергаются). Россия, однако, — пограничная часть Европы. Здесь представлена ситуация неустойчивого равновесия западных ценностей и традиционализма.

В истории нового и новейшего времени — это имело ряд следствий: недостаточная укорененность заимствуемых западных институтов и их дисфункция на практике;  колебание между условными Западом и Востоком; постоянное воспроизводство стратегии догоняющего развития; волнообразная, и почти правильная, смена периодов европеизации и ретрадиционализации, раскол интеллигенции и элиты между сторонниками почвенничества и заимствований из Европы. Но все это — не исключительная особенность России, а почти всех стран, вставших на путь модернизации традиционного аграрного общества в ХХ в. Выбор России сегодня — это не поиск пути между Западом и Востоком (в смысле конфликта славянофилов и западников), но — ориентации в глобальном мире. Частью этой стратегии, безусловно, является реформирование российской политической системы — преодоление отчуждения общества и власти, создание развитой инфраструктуры гражданского общества, механизмов политической конкуренции, эффективных демократических институтов, подотчетной власти и лидерства.

Динамика текущих отношений Россия-Запад определяется не теоретическими схемами, а современными политическими предпочтениями. Предпосылками сближения служат культурная общность, позитивный исторический опыт, политический интерес, инвестиции и технологии. Этот поиск не может игнорировать европейских ценностей и институтов, ставших неотъемлемой частью всемирного культурного развития (несмотря и даже вопреки политическим разногласиям с Западом). Задача, следовательно, в том, чтобы повернуть Россию в направлении Европы, приняв стратегию европеизации как рациональный выбор. Главная проблема — в повышении уровня взаимного доверия, без которого невозможна смена конфронтационных когнитивных стереотипов и установок. Говоря образно, кулак исчезает мгновенно, если пальцы разжимаются.

В текущей политической перспективе сближение России и ЕС труднодостижимо и маловероятно (с учетом полярности позиций по всем стратегическим вопросам, затрагивающим экзистенциальные основы существования). Но эта эскалация недоверия, достигнув пика формы, неизбежно сменится поиском компромиссов. Существует возможность сближения России с отдельными государствами Европы (в первую очередь с Германией, население которой, по-видимому, поддерживает данный вектор). Это, конечно, потребует взаимного движения навстречу друг другу, целесообразного в прагматическом ключе. Осознание этой альтернативы, возможно, открывает перспективы диалога между организациями гражданского общества, бизнеса и интеллигенции двух стран, способных встать над культурными предрассудками, эмоциональными пропагандистскими преувеличениями и преходящими политическими альянсами.


Представляем второй дайджест с обзором самых интересных исследований, посвященных внутриевропейской политики и отношений между Россией и Европой. Для тех, у кого нет времени читать большие тексты, мы рассказываем, в чем их суть и как можно применять их выводы на практике. 

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог