«Море в огне». О чем снимают фильмы в Европе и России?

Может ли кинематограф быть национальным, в чем специфика «румынской» и «греческой» волн в кино, о каких проблемах снимают фильмы современные европейские режиссеры и почему на «Довлатова» и «Нелюбовь» выстраивались очереди как в России, так и в ЕC — поговорили с Антоном Долиным, кинокритиком, главным редактором журнала «Искусство Кино»

Разговор о европейском и российском кинематографе хочется начать с перечисления великих периодов в истории кино, ассоциирующихся с конкретными странами, конкретными режиссерами. «Великое итальянское кино», «Французская новая волна», «Догма-95», советские Киноки… Но насколько уместно делить кино по географическому принципу, приписывая ему или режиссерам его представляющим некий национальный колорит?

Думаю, что это сильно зависит от специфики режиссера и фильма. Сегодня также, как и 50 лет, к примеру, назад, многие режиссеры стараются в первую очередь делать кино интернациональным. Часто встречаются картины, у которых нет никаких признаков определенной страны или которые не принадлежат полностью ни одной конкретной стране. Например, один из главных на сегодня режиссеров — Ларс фон Триер — датчанин, и, разумеется, можно попытаться проследить сходство его творчества с другими великим датчанами: от Ганса Христиана Андерсена до Сёрена Кьеркегора. Но в его «Танцующей в темноте» мы видим, что одну роль играет исландка Бьорк, другую — француженка Катрин Денев, третью — швед, француз Жан-Марк Барр, а само действие происходит в Америке. Датского — кроме режиссера — ничего и не остается. Другой пример — новозеландец Питер Джексон снимает фильмы по книгам англичанина Толкиена, американцы его продюсируют, — и кому, какой стране или нации принадлежит этот фильм в конечном счете?

Трейлер фильма Ларса фон Триера «Танцующая в темноте»

Но с другой стороны, есть и те режиссеры, кто плотно привязан к своей культуре. Они, как правило, чувствуют себя неловко в иных декорациях. К примеру, Паоло Соррентино, главный современный итальянский режиссер, снявший в Италии «Великую красоту» и нашумевший сериал «Молодой Папа», от которых весь мир в совершенном восторге, произвел гораздо менее успешные картины вне своей Родины.  Фильм «Где бы ты ни был» с Шоном Пенном, снятый в Америке, или фильм «Молодость» с Майклом Пейном, снятый во Франции, Швейцарии и Британии — встречают с критикой, хотя бы отчасти потому что режиссер был не на своей территории.

Андрею Звягинцеву, начиная с фильма «Возвращение», предлагают снимать за пределами России, но его все время тянет к ней. Ему неловко вне своей культуры. А тот же Александр Сокуров снимает по всему миру уже и немецкие, и японские фильмы. И они совершенно органичны и очень хороши.

Фильм Александра Сокурова «Франкофония» (2015) снят во Франции

Есть ли сейчас национальные волны, национальные режиссеры, подобные тем, что были в 50-70-х годах?

Да, такие явления есть, но нередко причисляемые к этим волнам режиссеры изнутри сами не видят их или отрицают, что они в них «участвуют». Режиссеры подчёркивают свою индивидуальность, говорят, что они каждый сам по себе.

Нужно понимать, что искусство придумано критиками. Перечисленные вами в начале волны Французского кино или Новое немецкое кино, Итальянские неореалисты — описаны как феномен теми, кто профессионально занимается осмыслением происходящего в киноискусстве. Мы отчасти конструируем эти волны самостоятельно, «приписываем» режиссерам схожесть сюжетов, картин, инструментов, поскольку извне это четче видно и легче объяснить взлет каких-то режиссеров, каких-то новых в кино стран.

Фильм «Клык» Йоргоса Лантимоса вышел на экраны в 2009 году

Одна из самых ярких волн сегодня — «Греческая». Хотя лидер этого направления Йоргос Лантимос снимал свои картины не только в Греции, это совершенно самобытное, аскетичное, очень интересное кино, со специфическим черным юмором. Фильмом «Клык» он запустил настоящую революцию в греческом кино, после этого раскрылись и многие другие молодые греческие режиссеры, к примеру, Афина Рахель Цангари с ее фильм «Аттенберг», имевшим большой успех на различных фестивалях.

Есть несколько ярких мексиканских кинематографистов, которых тоже объединяют в «новую волну». Алехандро Гонсалеса Иньярриту, Альфонсо Куарона, Гильермо дель Торо, — практически друзья с юности. С мексиканцем Куароном сотрудничал мексиканец Эммануэль Любецки, и уже трижды получал «Оскар» за операторскую работу. Вряд ли, друг без друга они имели бы такой сногсшибательный успех.

А если посмотреть на Восточную Европу, пространство бывшего СССР и Восточного Блока?

Лучшими временами восточноевропейского кино были 1960-70-е годы, когда в Венгрии, Польше и Чехии снимались величайшие фильмы. Это Иштван Сабо, Миклош Янчо, Кшиштоф Кесьлёвский и другие режиссеры, которые ни в чем не уступали лучшим режиссерам Италии, Франции, Германии. К распаду Восточного блока восточно-европейский кинематограф перестал восприниматься как феномен. Отдельные режиссеры остались, но влияния на кинематограф всего мира этот регион больше не оказывал.

«Смерть господина Лазареску» Кристи Пую

Однако сегодня на особом месте стоит «Румынская новая волна», вернувшая Восточную Европу в обсуждения кинокритиков. «Смерть господина Лазареску» режиссера Кристи Пую — был первым революционным фильмом этой волны, имевшим потрясающий успех, вопреки тому, что это трехчасовая картина о смерти одного пенсионера. Работа Кристиана Мунджиу «4 месяца, 3 недели и 2 дня» закрепила этот успех после победы в Каннах. «Румынская волна» испытывает те же проблемы, что и пол-Восточной Европы: отсутствие государственного финансирования национального кино и навязывающий правила игры рынок. Казалось бы, особых поводов, чтобы сделать национальное кино за последние годы здесь — не было. Кино оказалось припертым к стенке. Но если нет возможности купить права на закадровую музыку, можно обойтись без музыки; нет денег на спецэффекты — не будет спецэффектов; непозволительно выстраивать интерьеры — не будет поставленного интерьера. Так в Румынии отчасти был повторен опыт итальянских неореалистов 40-х — начала 50-х годов, которые в условиях экономической бедности изобрели новый язык итальянского фильма. Но национальный характер отличается: едкий румынский юмор и склонность к абсурду, способность в самом мрачном, видеть забавное, — все это превратило румынский кинематограф в настоящее явление.

Буквально на днях у этой волны — очередной успех: картина «Мне плевать если мы войдем в историю как варвары» режиссера Раду Жуде победила на фестивале в Карловых Варах. Это тоже типичный для румынской «новой волны» фильм: история о том, как в современной Румынии проводится реконструкция оккупации страны, начало фашизма и в этих условиях сегодняшние жители страны радостно рукоплещут фашистам и радуются постановочным еврейским погромам, таким образом, полностью повторяя ошибки прошлого. Обсуждение такого рода вопроса в такой резкой риторике говорит не только о незаурядной смелости режиссера, но и об умении румынского общества смотреть в лицо своим национальным, культурным и политическим проблемам.  Этих качеств не хватает сегодня, к примеру, Польше, где принят закон о том, что нельзя упоминать о прошлом в каком-то неправильном русле.

Такие нормы, к сожалению, существуют не только в Польше, но и в Украине, активно обсуждается введение чего-то подобного в России.

Да, в разной степени, но эти изменения носят повсеместный характер, и тем самым Румынские фильмы, даже если они рассказывают о сугубо румынских проблемах, интересны всему миру. Прекрасный тому пример, фильм режиссера Корнелиу Порумбою «12:08 к востоку от Бухареста», который получил Золотую камеру на Каннском фестивале. В нем рассказывается о том, как отмечается юбилей падения режима Чаушеску в одном маленьком городке и несколько человек пытаются найти, была ли эта революция в их конкретном городе. Это лирически смешно, хорошо сделано, и хотя ситуация и проблема крайне локальна —  картину встретили с восторгом по всему миру.

Выделяются ли в Европе режиссёры или фильмы последних 3-5 лет, которые открыто реагируют на актуальные европейские проблемы — популизм, «правый поворот», мигрантский кризис, Брекзит?

Да, их огромное количество. Например, то, что делают Пабло Соррентино или Матео Гароне — два главных режиссера в Италии. Фильм Гароне «Гоморра» — это переосмысление европейских проблем по инклюзии мигрантов в европейское сообщество. Фильм Соррентино про итальянского премьера Джулио Андреотти  «Изумительный», новый его фильм «Лоро» о Сильвио Берлускони или сериал «Молодой папа», который говорит о Ватикане прямо и честно, — все эти картины о переосмыслении происходящего здесь и сейчас — о проблемах с популизмом, нечистой на руку политикой и прочими не только европейскими, но и общемировыми трендами.

В Британии регулярно снимаются открыто политические, социальные, говорящие о разных проблемах страны фильмы. Подобное свойственно многим странам, но устроено везде по-своему, в соответствии с местной проблематикой.

Фильм «Море в огне» поднял тему беженцев как никогда высоко

Проблемам миграции в Европе посвящено еще большее число фильмов — это крайне актуальная тема. Например, картина «Море в Огне» про судьбу итальянского острова Лампедуза — первой остановки сирийских беженцев на пути в Европу. Центральным событием прошлого года был фильм «По ту сторону надежды», сделанный гениальным финским режиссером Аки Каурисмяки. В его известном фильме «Гавр» героем был африканский беженец, а в «По ту сторону надежды» — сирийский. Обе истории о поиске героями себя в Европе.

В целом почти всегда, если о чем-то говорят и пишут — об этом снимают фильмы. И снимают лучше именно в то время, когда тема злободневна. В России с такой быстрой реакцией на злободневность все сложнее из-за колоссальной самоцензуры: люди боятся политических тем и мало кто умеет с ними работать.

Но в то же время последние фильмы Андрея Звягинцева приобретают серьезную популярность как в России, так и в Европе. Когда начинали транслировать фильм «Довлатов» в Берлине на фестивале —  были гигантские очереди.  Это с чем-то связано?

Связано с тем, что Алексей Герман, Кирилл Серебренников, Андрей Звягинцев и Александр Сокуров — русские режиссеры, имена которых широко известны за пределами России. Так как к России интерес большой, а имен известно немного, концентрация внимания за рубежом становится гораздо выше по отношению к работам конкретно этих режиссеров.

То, что такие, более острые, фильмы стали чаще сниматься в России, связано с появлением достойных прокатчиков мейнстримного кино, которые находят способы предложить русское авторское кино более широкой публике. Такие фильмы начинают окупаться за счет сборов в кинопрокате. Но конечно, на популярность российских фильмов за рубежом влияет в принципе «прикованность» внимания мира к здешним событиям.  Чем чаще Россия попадает в медиа из-за всяких безумств нашей политики, тем интереснее мы как территория. Сейчас узнавать, что происходит в России — это интересно, а поэтому и смотреть кино об этом — интересно. Причем как на фестивалях — критикам и людям из мира кино, так и массовому зрителю.

Кирилл Серебренников смонтировал фильм «Лето», находясь под домашним арестом

Кажется, что в последние 3-4 года в России люди все чаще приходят в кинозалы, чтобы посмотреть старое кино, какие-то ретроспективы, которые в том числе организует ваш журнал «Искусство кино». Чем объяснить взлет популярности такого более «интеллектуализированного» и менее «потребительского» отношения к кино?

Нехваткой нормального образования или недоверием к официальному образованию. Люди ходят на мастерклассы и лекции — различные, не только связанные с кино, конечно — потому что всем нам хочется стать лучше, хочется знать больше, получать удовольствие от какого-то классического искусства. Когда кто-то им это предлагает демократичным и прямым способом, они только рады отозваться.

Вы как организатор таких просветительских мероприятий чувствуете какая публика приходит, кто эти люди?

Преимущественно, это молодые люди, от 20 до 30 лет. Это те, кому после окончания учебного заведения, а иногда и в процессе обучения в ВУЗе, не хватает того, что им дают, и они «добирают» знания таким способом. Эти люди похожи на тех, кто в 1990-ых годы, учась в институте, бегал, как я, по «Горбушке» (московский рынок аудио- и видеопродукции, возникший в парке возле Дворца Культуры имени Горбунова — прим. редактора) в поисках кассет с западным кино, или аудиокассет с записями новой западной музыки. Как те, кто ломились на концерты, впервые приезжающих звезд. Как те, кто бегал на Книжный яр в Олимпийский, кто не учились во ВГИКе, но ходили в Музей Кино смотреть старые фильмы.

Это было целое поколение. Сейчас хотя поколение и сменилось, запрос на получение новой информации, в том числе через искусство, остался также велик. И мы стараемся поддерживать, отвечать на этот запрос.


Рекомендуем также познакомиться с интервью социолога Эллы Панеях о ценностных установках россиян и европейцев. Фото Антона Долина — с его личной страницы в Фейсбуке