Популизм. Эволюция в российской политике

Экспертная группа «Европейский Диалог» и Фонд Конрада Аденауэра в рамках международного исследовательского проекта изучили популизм — феномен, актуальный как для Европы, так и России. В результате в начале 2018 года была опубликована книга «Популизм как общий вызов», написанная российскими и европейскими экспертами. Сайт «Европейский Диалог» публикует девятую главу этой книги, в которой политолог, профессор НИУ ВШЭ и член нашей экспертной группы Николай Петров рассматривает российский популизм, находя его проявления и закрепления в субститутах еще с 1999 года

Популизм — неотъемлемый атрибут публичной политики. Он может быть оболочкой политики и выполнять, скорее, позитивную функцию, а может быть ее содержанием и играть, скорее, негативную роль. Если «негативному П» можно противопоставить ответственную политику, то «позитивному П» противостоит игнорирование общественного мнения.

Чаще всего под популизмом понимается система действий политиков, ради сохранения или получения власти эксплуатирующих недовольство граждан элитами, паразитирующих на общественных фобиях и обещающих легко решить проблемы, осознаваемые гражданами как наиболее серьезные. Эти обещания потом надо либо выполнять, что сложно, либо, отвлекая внимание граждан, перебивать другими обещаниями. Чистого популизма у лидера или находящейся у власти политической силы быть не может, всегда будут и элементы ответственной политики, вопрос в пропорциях. Продвижение любой политики на политическом рынке требует толики популизма, чтобы «продать» политику гражданам. Это отвлекает некоторые ресурсы, доля которых может оказаться столь велика, что на реализацию содержательных задач ресурсов уже не остается. Тогда, собственно, и возникает феномен популизма — уже не как обертки, а как содержания политики.

Продвижение любой политики на политическом рынке требует толики популизма, чтобы «продать» политику гражданам. Это отвлекает некоторые ресурсы, доля которых может оказаться столь велика, что на реализацию содержательных задач ресурсов уже не остается. Тогда, собственно, и возникает феномен популизма — уже не как обертки, а как содержания политики

Не претендуя на исчерпывающий анализ проблемы, выскажем некоторые соображения относительно роли популизма в российской политике.

РОССИЯ — СТРАНА РАЗВИТОГО ПОПУЛИЗМА

С середины 1980-х гг. сначала СССР, а потом Россия продемонстрировали широкую палитру типов и форм популизма и могут служить полигоном для изучения его разновидностей. Это и контрэлитный популизм Б. Ельцина, поднявшегося на волне борьбы с привилегиями. Это и ретропопулизм Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ) / Г. Зюганова с рассказами о прекрасном коммунистическом прошлом. Это и нарочитый политтехнологический популизм В. Жириновского для сброса пара в свисток. Это и популизм малых дел (от выхухоли до ЖКХ) партии «Справедливая Россия» (СР) / С. Миронова. Это, естественно и в первую очередь, популизм власти, потакание массовому запросу. Последнее плохо не столько само по себе, сколько в сочетании с отсутствием разделения властей, и вообще сильной представительной и судебной властей, а также с отсутствием независимых СМИ.

Юрий Лужков всегда активно использовал "крымский вопрос" в своей политической риторике. Источник

Именно такое сочетание факторов сложилось к концу первого путинского президентского срока, когда популизм из инструмента борьбы за власть превратился в способ удержания власти.

Отсутствие публичной политической конкуренции и табуирование критики лидера, вкупе с недостаточной политической зрелостью и образованностью граждан, усугубляют негативный эффект. Безвластие и безответственность оппозиции провоцируют соревнование последней в популизме с партией власти. Популизм, таким образом, задает общую рамку, действует разлагающе и на социум, и на политию.

К концу первого путинского президентского срока популизм из инструмента борьбы за власть превратился в способ удержания власти

В. Путин — прекрасный пример политика-популиста. Профессиональный адресный популизм Путина проявился с первых дней его прихода к власти, в частности в перехватывании у других политиков и сил привлекательных для граждан тем, будь то коммунистическая символика, ностальгия по СССР и победа в Великой Отечественной войне (у коммунистов), церковь и Севастополь (у Ю. Лужкова), борьба с коррупцией (у А. Навального), антизападничество (у В. Жириновского).

АНТИНЕГАТИВНЫЙ ПОПУЛИЗМ

Во время президентских выборов 1996 г. Б. Ельцин много ездил по стране и раздавал обещания: построить мост, аэропорт и пр. Потом, после победы на выборах, Ельцин честно признался, что денег на выполнение данных им обещаний нет — «извините, россияне». Такого рода позитивный популизм вообще очень затратен, а при долгом нахождении политика у власти создает завышенные ожидания, делая каждую новую популистскую волну все более затратной. Ноу-хау Путина — популизм антинегативный. Это популизм власти, притом стесненной в средствах власти. Суть его в том, что сначала создаются негативные общественные ожидания, а затем, когда по доброй воле власти они не реализуются, последняя получает лавры от того, что они не реализовались.

В качестве первого классического примера антинегативного популизма можно привести победу «Единства» над блоком «Отечество — Вся Россия» (ОВР) в 1999 г., когда на фоне фобий в связи со взрывами жилых домов оказались невостребованными тщательно разработанные программы по выводу экономики из кризиса и пр. Соображения безопасности, предлагаемой обновленной властью, их перевесили. Другой пример — история с повышением цен на водку в 2011 г., когда Минфин предложил поднять цены вдвое, а премьер-министр В. Путин, дав дискуссии по поводу водочных цен разгореться, призвал «простых, линейных предложений не формулировать». В результате цена была повышена, но «лишь» на 20%. Причем минимальная цена на водку была повышена на 30%, но с июля 2012 г., уже после президентских выборов.

Ноу-хау Путина — популизм антинегативный. Это популизм власти, притом стесненной в средствах власти. Суть его в том, что сначала создаются негативные общественные ожидания, а затем, когда по доброй воле власти они не реализуются, последняя получает лавры от того, что они не реализовались

С наступлением во второй половине 2000-х гг. растущего финансового благополучия потребность власти в антинегативном популизме сократилась, и власть все больше практиковала позитивный популизм. К последнему, в частности, относятся майские 2012 г. указы В. Путина о повышении зарплат работников бюджетной сферы. Общий размер предвыборных обещаний президента Путина, которые он дал в 2012 г., составил 2,5% ВВП. Сейчас, однако, когда власть все более стеснена в средствах, опять приходит черед антинегативного популизма. Это и разовые пятитысячные выплаты пенсионерам в начале 2017 г. (под выборы, вместо положенной по закону индексации пенсий на размер инфляции), и помилования некоторых случайных жертв репрессивного законодательства, и публичное несогласие В. Путина на предлагаемое правительством повышение пенсионного возраста, и др.

ПОПУЛИЗМ НА МАРШЕ: 2000–2017

В качестве основных вех современного российского популизма можно отметить следующие.

  • 2000 г. — приход к власти новоявленного лидера-популиста В. Путина на волне запроса на безопасность (от террористов с Кавказа, взрывающих дома) и эксплуатации имиджа антипода Б. Ельцина: молодого, спортивного, непьющего, решительного.
  • 2003–2004 гг. — «победоносное» завершение второй чеченской войны путем т. н. «чеченизации», то есть заключения сепаратной сделки с наиболее влиятельным чеченским кланом и превращения войны из российско-чеченской в чеченско-чеченскую; демонстративное, перед выборами, давление на элиту (олигархи, оборотни, старая команда), широкомасштабное объявление и быстрый отказ от болезненных непопулярных реформ.
  • 2005–2007 гг. — раскрутка приоритетных национальных проектов в качестве популистской подушки под операцию «преемник» по замене В. Путина Д. Медведевым на посту президента. Сразу после президентских выборов 2008 г. — «маленькая победоносная война» в Грузии.
  • 2012–2014 гг. — майские указы 2012 г.; сочинская Олимпиада с торжеством российского спорта; присоединение Крыма; вследствие исчерпания модели накачки популярности с ростом благосостояния происходят регулярные демонстрации наказания коррупционеров среди губернаторов и министров по формуле популистского удержания власти «хороший царь — плохие бояре».

Новая легитимность — легитимность вождя, а не избранного лидера — распространяется сверху вниз и категорически не приемлет любую другую автономную легитимность, в первую очередь электоральную. Отсюда отмены выборов, например мэров, а там, где это невозможно, — игра на снижение легитимности остающихся. После 2014 г. выборы не нужны власти для поддержания легитимности, они для нее лишь источник хлопот

Резкий всплеск популизма начинается с 2014 г., когда нарастание популизма идет рука об руку с ростом персоналистского характера режима. Этот взлет популярности В. Путина и связанное с ним формирование вождистской системы имеет два главных следствия:

  • Путин стал заложником своей сверхвысокой популярности (рейтинг надо беречь от повреждений и «кормить», чтобы не падал);
  • Роль элит — корпоративных, включая силовые, и региональных — объективно снизилась, Кремль перестал с ними церемониться.

Новая легитимность — легитимность вождя, а не избранного лидера — распространяется сверху вниз и категорически не приемлет любую другую автономную легитимность, в первую очередь электоральную. Отсюда отмены выборов, например мэров, а там, где это невозможно, — игра на снижение легитимности остающихся. После 2014 г. выборы не нужны власти для поддержания легитимности, они для нее лишь источник хлопот.

Евгений Ройзман (в центре с микрофоном) возглавил Екатеринбург в результате победы на прямых выборах 2013 года, однако в мае 2018 года подал заявление об отставке и теперь глава этого города будет назначаться по итогам конкурса. Источник

СУБСТИТУТЫ НА СЛУЖБЕ У ПОПУЛИЗМА

Выхолащивание и субституционализация институтов, с одной стороны, и их подмена субститутами, с другой, характерны для российской политической системы, в высшей степени персоналистской и популистской. Характерна подмена слабеющих институтов субститутами — функциональными аналогами институтов, не имеющими, как правило, самостоятельной легитимности и лишенными прямого действия. Последнее особенно важно — и потому, что их действия опосредует лидер, получая на этом очки, и потому, что обеспечивается жесткий постоянный контроль, позволяющий в любой момент «убавить-прибавить» газу.

«Субститут — институт» — это некий дуализм, два полюса. Они редко встречаются в чистом виде и обычно слиты воедино, находясь в каких-то пропорциях (гибридность на уровне отдельного института), к тому же со временем меняющихся. Поэтому важна еще и производная, показывающая, идет ли субституционализация или институционализация. В отличие от создания субститутов, имеющих довольно четкую дату появления, субституционализация институтов может происходить постепенно, без резких контрастов. Есть, впрочем, и исключения. Так, переход в 2000 г. на новую схему формирования Совета Федерации стал резким ослаблением его институциональной составляющей и усилением субституциональной. А одно только объявление в 2004 г. о переходе к назначаемости губернаторов резко ослабило институт губернаторов в целом (а вместе с ним и федерализм) и каждого конкретного главу региона в отдельности. Введение в 2012 г. муниципальных фильтров на формально «восстановленных» прямых губернаторских выборах сразу превратило их из института в субститут. Обратных примеров — превращения субститутов в институт — российское политическое развитие с 2000 г. не дает, хотя некоторые примеры усиления институциональной составляющей привести можно.

Таким образом, развитие путинского режима можно описать не просто в терминах ослабления институтов, но как подмену институтов субститутами и субституционализацию, выхолащивание остающихся институтов. Многие из субститутов, появлявшихся в большом количестве с приходом В. Путина к власти, стали вехами, а отчасти и несущими конструкциями крепнувшего популизма.

Приведем наиболее важные из них:

  • 1999 (1/1) — Центр стратегических разработок (ЦСР) как штаб по выработке новой стратегии (потом о нем забудут на долгие годы, пока в 2016 г. он не будет воссоздан для разработки стратегии-2024 под руководством А. Кудрина) и Совбез как стратегическое правительство;
  • 2000 (2/2) — Госсовет и его президиум, с рабочими группами, разрабатывающими «судьбоносные» проекты; полпреды в федокругах и разветвленная система советов при них;
  • 2001 (3/4) — Гражданский форум; «прямая линия» с В. Путиным; начало работы веб-бригад для дискредитации в Интернете нежелательных для власти позиций и текстов (в 2014 г. превратятся в «фабрики троллей»);
  • 2002 (1/2) — развертывание сети общественных приемных главных федеральных инспекторов (ГФИ);
  • 2003 (1/1) — запуск Георейтинга ФОМ — массовых закрытых соцопросов в регионах РФ;
  • 2004 (3/4) — Институт общественного проектирования (ИнОП) как центр разработки политических проектов, пиара, грант-оператор правительства; Общественная палата (ОП) РФ; Valdai Discussion Club;
  • 2005 (6/6) — общественные советы при ведомствах; политические клубы «Единой России» (ЕР); молодежные движения «Наши» и др.; Всероссийский молодежный форум «Селигер»; объявление программы приоритетных национальных проектов — «инвестиций в человека»: 1) здравоохранение, 2) образование, 3) жилье, 4) сельское хозяйство (немного позже добавлены культура и демография); разработка и публичное представление стратегий социально-экономического развития регионов;
  • 2006 (1/4) — «Политзавод» — молодежные праймериз — с двадцатипроцентной молодежной квотой в списках ЕР всех уровней;
  • 2007 (1/6) — образование Института современного развития (ИНСОР) для подготовки предложений и выработки документов по важнейшим направлениям государственной политики;
  • 2008 (1/7) — общественные приемные лидера ЕР Путина; 2009 (1/4) — «антиолигархическое» шоу В. Путина в Пикалёво и рабочие группы правительства по Пикалёво и Байкальскому ЦБК;
  • 2010 (2/3) — межрегиональные конференции ЕР по федеральным округам; общественное обсуждение законопроектов;

Центр стратегических разработок — один из первых субститутов в России — был создан в 1999 году. Под руководством А. Кудрина стал одним из ключевых аналитических центров страны. Источник

  • 2011 (5/9) — создание Общероссийского народного фронта (ОНФ) — надпартийной структуры поддержки лидера; Фонд «Институт социально-экономических исследований» (ИСЭПИ), разрабатывающий «Народную программу» для ОНФ; Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов; «Большое / открытое правительство»; рейтинговые «праймериз» ЕР;
  • 2012 (3/17) — майские указы президента с поручениями правительству по повышению благосостояния граждан; муниципальные фильтры на выборах глав регионов; электронные голосования как способ манипулирования (формирование Совета по правам человека);
  • 2013 (4/10) — «Народный фронт — за Россию» с 10 экспертными центрами общественного мониторинга; интернет-портал Российской общественной инициативы (РОИ); Фонд развития интернет-инициатив; создание мощной пропагандистской машины по формированию общественного мнения в России и за рубежом в виде международного информагентства «Россия сегодня»;
  • 2014 (4/12) — резкое расширение прокремлевского Фонда развития гражданского общества (ФоРГО): филиалы в регионах России, запуск рейтинга эффективности губернаторов; общественные советы при министерствах и ведомствах, формируемые через ОП и РОИ; придание ОНФ функций общественного контроля; особый формат пропагандистских политических ток-шоу на всех основных каналах ТВ;
  • 2015 (3/5) — аресты высокопоставленных чиновников, обвиняемых в коррупции, и обыски под камеру; Российское движение школьников — аналог пионерской организации; воссоздание общероссийской общественно-государственной просветительской организации Российское общество «Знание» — советской просветительской и пропагандистской организации, существовавшей с 1947 г. и в 1990-е гг. пришедшей в упадок;
  • 2016 (4/11) — военно-патриотическое движение «Юнармия» на манер советской «Зарницы»; Общественный совет по контролю за строительством крымского моста; спецадрес электронной поxты для обращения представителей бизнеса к генпрокурору; полноформатные праймериз ЕР и сбор наказов избирателей к парламентским выборам;
  • 2017 (4/6) — подбор кандидатов в губернаторы на основе профиля «идеального губернатора» и модели запроса региона; волна путингов-2 — инспирированных властями митингов «против терроризма» после акции протеста 26 марта и теракта в питерском метро 3 апреля; образование Экспертного института социальных исследований (ЭИСИ) — экспертной площадки для администрации президента; создание специальной системы мониторинга и анализа результатов рассмотрения обращений граждан в государственные органы, органы местного самоуправления, государственные и муниципальные учреждения, иные организации, осуществляющие публично значимые функции (апрель).

Итак, популистская природа или заметное популистское измерение имеется у каждого третьего субститута, появившегося с приходом В. Путина к власти. Причем на ранних этапах функционирования режима доля популистских субститутов доходила до 3/4 (2001, 2004) или даже 1/1 (1999, 2003), 2/2 (2000) и 6/6 (2005). Новая волна популистских субститутов совпала с завершением президентского срока Д. Медведева и подготовкой к третьему путинскому сроку: 2010 г. (2/3) и 2011 г. (5/9). Пики создания субститутов по абсолютному их количеству имели место в периоды серьезных режимных трансформаций: в 2011 г. (5) и 2013–2016 гг. (15).

Наиболее важные из популистских субститутов — несущие — сформировались к началу путинского второго срока: это прямые линии общения с гражданами (2001), сети общественных приемных (2002) и массовые закрытые социологические опросы (2003). К несущим популистским субститутам можно отнести также Общественную палату (2004), Общероссийский народный фронт (2011), появившиеся в годы федеральных выборов. Все они продолжают активно эксплуатироваться и сейчас, дополняемые мощной пропагандистской машиной (2013–2014) и активным разыгрыванием антизападной и антиэлитной карт. Из самых новых популистских институтов текущего избирательного цикла стоит отметить введение президентским указом системы мониторинга рассмотрения обращений граждан во все государственные и муниципальные органы, а также учреждения и организации, осуществляющие публично значимые функции (апрель 2017). Система заработала с 1 июля, а вести ежемесячный мониторинг и анализ обращений граждан будет администрация президента со специально уполномоченным на это Фондом информационной демократии. А уже с 6 июля президент, встречаясь с губернаторами, начинает разговор с подборки обращений граждан из соответствующего региона во время «прямой линии».

ПОПУЛИЗМ И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ

Популизм, подобно кривому зеркалу, отражает общественное мнение, работая с ним в соответствии с триадой: мониторить/ублажать–манипулировать.

Популистская власть в условиях отсутствия конкурентных выборов и независимых СМИ стремится узнавать общественное мнение сама и обладать монополией на это знание. Отсюда повышенный интерес к опросам общественного мнения. Делавшаяся поначалу ставка на собственные закрытые опросы силами спецслужб не сработала в полной мере в силу недостаточного профессионального уровня и чрезмерной ангажированности этих структур. С середины 1990-х гг. власть стала все более активно работать с Фондом «Общественное мнение» (ФОМ), обслуживавшим поначалу ее на выборах и постепенно превратившимся в ее главного поставщика эксклюзивной социологической информации. В 2003 г. был запущен масштабный проект «Георейтинг ФОМ», представляющий собой ежеквартальный мегаопрос, проводимый в 69 субъектах (93 % населения страны) с размером выборки 34 500 чел. Вся эта гигантская и дорогостоящая машинерия используется фактически для измерения политической температуры, которую видят, по сути, лишь несколько политтехнологов в Кремле.

"Прямые линии" Владимира Путина — это не просто ответ на запросы населения, это успешная попытка их формирования. Источник

«Прямые линии» В. Путина — ежегодные сеансы постановочного общения с гражданами — обычно привлекают внимание как шоу, как одномоментный сеанс популизма, между тем это прежде всего массовый сбор информации о проблемах, волнующих людей в каждом из регионов. При подготовке «прямых линий» собирается порядка 3 миллионов обращений граждан, которые тщательно систематизируются по тематике и регионам. При этом власть не просто эксплуатирует патернализм граждан, а культивирует его, не просто отвечает на запрос, а формирует его. Спорту, спортивным победам придается особое значение, это, как видно из недавнего допингового скандала на Олимпиаде-2014 с участием ФСБ, — дело государственное. Не случайно кураторство над видами спорта закреплено за представителями большого бизнеса и большой элиты.

Власти важно не только постоянно знать общественное мнение в оперативном режиме, но и уметь быстро влиять на него, донося до граждан нужные сигналы. Медиагенералов действительно можно отнести к четвертой власти. Не случайна и их несменяемость, так же как двух других «вспомогательных» ветвей власти — глав высших судов и партийных лидеров, занимающих свои посты с конца 1980-х — начала 1990-х гг. Взаимодействие в системе «популизм — общественное мнение» можно описать с помощью модели накачки кристаллического лазера — власть считывает общественное мнение, и благодаря контролю над медиасферой происходит многократное его отражение с усилением. В результате власть не просто получает максимальный П-эффект от своего действия, но и представляет его как реализацию общественного чаяния. Яркий пример — Крым.

КЕЙС ПРИСОЕДИНЕНИЯ КРЫМА

Действия Кремля в водовороте событий 2014 г., приведшие к серьезной трансформации режима, выглядят, с одной стороны, ситуативными и реактивными, а с другой, и подготовленными, и в полной мере соответствующими чаяниям большинства. Массовое их одобрение не сводится к эффективной работе пропагандистской машины. Заметим, что социологические опросы задолго до 2014 г. показывали, что большинство россиян считают Крым исконно российским. Можно вспомнить, как задолго до 2014 г. в течение длительного времени крымскую карту до В. Путина эксплуатировал другой яркий популист в российской политике — Ю. Лужков. Крым-2014 — это, в известном смысле, популистский выход из голландской болезни, выход из кризиса легитимности, связанного с исчерпанием модели экономического роста.

С «бескровным» взятием Крыма рейтинги В. Путина подскочили на 20 п.п., равно как и рейтинги Думы, правительства и всех других акторов, отражающих, как луны, путинский свет. Одновременно на те же 20 п.п. снизилась острота восприятия гражданами таких проблем, как коррупция, терроризм на Северном Кавказе и др. Сродни эффекту опьянения — «пьяному море по колено». Заметим, что к «маленькой победоносной войне» как средству подъема рейтинга современная российская власть прибегала не единожды: в 1994 и 1999 гг. с первой и второй чеченскими войнами, в 2008 г. с войной в Грузии. И кроме неудачи в первом случае это всегда срабатывало.

Взятие Крыма было использовано уже дважды — в 2014 г., потом через год, когда к годовщине выпустили специальный фильм «Крым. Путь на Родину», педалирующий личную роль В. Путина. Сам Путин часто посещает Крым — это выигрышная для него картинка. В 2015 г. прямо в канун оглашения президентского послания Путин блиц-броском посетил Крым, чтобы лично запустить энергомост из Краснодарского края, завершая энергетическую блокаду, вызванную подрывом линий электропередач с Украины. Наконец, идея переноса президентских выборов 2018 г. на 18 марта — день включения Крыма в состав России — предполагает использовать Крым уже в третий раз.

Крымский мост — одно из крупнейших инженерных сооружений в России и имиджевый проект действующей власти. Источник

ЦЕНА ПОПУЛИЗМА

Популизм далеко не безобиден. И потому, что он способен съедать впустую огромное количество ресурсов государства — финансовых, материальных, людских. И потому, что он ведет к деградации и политических элит, и общества, закрепляет и поощряет массовые и далеко не лучшие предрассудки, комплексы, фобии, включая патернализм, идею национальной исключительности и пр. Популизм означает потерю времени и ориентиров.

Маленькие победоносные войны — из арсенала популизма: Чечня-94 (неудача), Чечня-99, Грузия-2008, Крым-2014. Цена, которую платит общество: человеческие и материальные жертвы, санкции, проблемы во взаимоотношениях с соседями на десятилетия. Взамен — рост рейтинга лидера. Происходят приватизация выгод и национализация издержек, причем выгоды немедленны, а издержки растянуты на долгие годы.

ВОРОНКА ПОПУЛИЗМА И ВЫХОД ИЗ НЕЕ

Популистская сила с приходом к власти попадает в своего рода ловушку, имеющую вид воронки, обусловленную необратимо затягивающим вглубь грузом обещаний, усугубляемых провоцированием завышенных ожиданий в обществе. Если внешние факторы неблагоприятны, скажем, денег на выполнение популистских обещаний нет, политик-популист быстро теряет кредит доверия, а затем и власть. Можно попытаться перебить одни невыполненные обещания другими, вплоть до маленькой победоносной войны, которая в случае успеха способна списать все долги политика и повысить его рейтинг.

Впрочем, как правило, ненадолго. Благоприятные внешние факторы, скажем, рост финансовых возможностей государства, обусловленный конъюнктурой цен, могут сделать пребывание в такой воронке относительно долгим, а саму воронку относительно глубокой. При этом, однако, спрос на популизм только растет, а с ним возрастает и скорость движения в воронке вниз. Это влечет за собой сокращение горизонта действий власти, деградацию институтов, элит и общества.

Две ловушки популизма:

  • эксплуатация популизма в течение длительного времени и взращивание патернализма и соответствующего общественного запроса делают крайне сложным переход к ответственной политике (только через кризис и смену лидера) — предложение популизма изменить легче, чем спрос;
  • лидер-популист становится заложником спровоцированных им самим завышенных общественных ожиданий и должен вести себя как игрок, все время повышающий ставки. Происходит взаимная возгонка популизма и патернализма. Пресловутое путинское большинство из идиллического стада овец, послушных пастуху, все больше превращается в несущееся за спиной лидера стадо быков.

Рано или поздно популизм, как финансовый пузырь, лопнет. Однако, если в нормальной демократической стране выйти из популизма можно через выборы (если до этого популисты пришли к власти), то в российских условиях все намного сложнее и длительнее: отравленные популизмом граждане сами из него выбраться не могут иначе как через масштабный политический кризис всей системы. Если в европейских странах приход популистов к власти или даже реальная возможность/опасность такого прихода может стать прививкой от популизма, то в России нет. Лидер-популист может только наращивать градус, поэтому смена лидера — необходимое условие выхода из популистской воронки. К сожалению, однако, недостаточное. И чем дольше такой лидер был у власти, тем сложнее представить, что следующий не будет популистом.

Что может противопоставить популизму общество, гражданское общество, экспертное сообщество? Как можно обеспечить переход от него к ответственной политике?

  • Во-первых, нужны т. н. малые дела — ответственная политика на низовом уровне, включая местные референдумы, выборы, общественные слушания. Это способствует и наращиванию социального капитала, и формированию социальной ткани — институциональной среды, враждебной популизму.
  • Во-вторых, это гражданский контроль за действиями власти, обеспечение их прозрачности и публичного обсуждения, критический анализ работы институтов и действий власти, разъяснение рисков и негативных последствий популистских решений.
  • В-третьих, это работа с общественным мнением, контрпропаганда, разрушение монополии власти в информационном пространстве, включая определение повестки и формирование общественного мнения.

Рано или поздно популизм, по крайней мере в его гипертрофированном виде, из российской политики уйдет, но его последствия обществу придется изживать еще очень долго.


Вы также можете скачать сборник статей «Популизм как общий вызов» полностью и ознакомиться с другими публикациями нашего сайта на эту тему