«Если в стране нет сильной законодательной власти и разделения властей, то базовый доход в ней вводить не стоит»

Конференция «Базовый доход: пролог к социальной политике XXI века» состоялась в ноябре прошлого года в НИУ ВШЭ при поддержке фонда Фридриха Эбберта и Экспертной группы «Европейский диалог». Основные выводы конференции мы уже публиковали, а теперь выкладываем расшифровки выступлений ключевых спикеров в рамках специального проекта нашей группы «Безусловный базовый доход». Первым на конференции выступил член «Европейского диалога» и профессор НИУ ВШЭ Евгений Гонтмахер, рассказавший о мифах, окружающих базовый доход, преимуществах, которые он может дать и об обязательных условиях внедрения этой системы

Евгений Гонтмахер: я посвятил свой доклад политэкономическим аспектам базового дохода, потому что, с моей точки зрения, феномен базового дохода не является чисто экономическим, чисто социальным, и даже чисто политическим. Это что-то новое, что действительно может поменять всю социальную политику в широком смысле этого слова.

Для начала о мифах.

Слайд презентации Евгения Гонтмахера

Первая реакция многих из тех, кто впервые слышит про базовый доход: «Это социализм». И еще: это уравниловка, которая противоречит либеральному подходу к тому, как должна быть выстроена жизнь. Но это не так. Не буду подробно рассказывать про историю этой идеи. Она действительно пришла к нам от утопистов, которые жили в Средние века. Но в XIX-XX веках ее поддерживали многие либеральные деятели и ученые. Например, Милтон Фридман. Когда я говорю многим моим коллегам об этом, они сильно удивляются. Я пытаюсь им доказать, что базовый доход — это не просто либеральная, а либертарианская идея, ведь предполагается, что этот доход заменит многочисленные льготы, целевые выплаты и так далее.

Упрощение системы социальной помощи означает во многом уход от государственной зависимости. Если социальная политика построена на том, что государство вам что-то дает в виде многочисленных выплат и льгот, то оборотная сторона этого — появление вашей сильнейшей зависимости от государства, которое, по сути, вмешивается в вашу жизнь, определяя, годитесь ли вы для такой помощи или нет. В случае базового дохода государство существует фактически один раз: на уровне законодательной власти, либо в масштабах всей страны, либо в масштабе какого-то региона, который принимает такое решение, и оно исполняется. После этого контакт людей с государством минимизируется. Я уже не говорю про экономию на бюрократическом чиновничьем аппарате, который занимается всеми этими вопросами. Я намеренно привожу эти аргументы тем, кто считает, что эта идея глубоко социалистическая. Я тоже сторонник того, что базовый доход, если будет правильно внедряться, станет глубоко либеральным, и даже либертарианским проектом.

Следующий миф: «популизм». В Италии к власти пришла партия «Пяти звёзд», у которой в программе записано, что необходимо ввести базовый доход. В Швейцарии прошел референдум, который был инициирован людьми, которые, как считается, популисты. Они якобы хотят при помощи этого инструмента прийти к власти, купить население: «Мы вам будем раздавать деньги, а вы, пожалуйста, голосуйте за нас». Это далеко не так. Конечно, базовый доход может использоваться и популистами, но напомню любопытный малоизвестный факт: президент США Никсон два раза вносил в Конгресс предложение о введении похожей выплаты. Но демократы не хотели, чтобы республиканцы взяли себе эти лавры, и они это дело зарубили. Дело не в популизме, а в исполнении, потому что любые идеи, прежде всего, социальные, можно представить как популизм. Но если идея реализуется достаточно профессионально, то она не становится популистской, а приносит определенные общественные и социальные блага.

Миф № 3 — «не хватит денег». Этот аргумент всегда появляется, когда обсуждается какая-то новая социальная идея: мол, у нас ресурсы ограничены, и т.п. Но вопрос заключается в том, как считать, и вместо чего появляется базовый доход. Если это дополнение ко всему тому, что государство предоставляет, то, наверное, вопрос правомерный, где взять на это деньги. Но если речь идет об упрощении социальной политики, то во многих случаях это финансово очень эффективно, и это как раз очень хорошо, когда люди понимают, на что они имеют право, что они будут получать. Возьмите, например, нашу пенсионную систему, которую запутали так, что, по-моему, ни один даже образованный человек не понимает, какая у него будет пенсия, как она рассчитывается.

Есть еще один аргумент против базового дохода: якобы убиваются стимулы к личностному саморазвитию, люди будут лежать на диване, ничего не делать. Я считаю, что такая точка зрения явно отдает популизмом, потому что проведено уже достаточно много исследований, которые показывают, что это далеко не так. Конечно, все зависит от того, как это делается. Мухаммед Юнус, Нобелевский лауреат по экономике, в Бангладеш давал микрокредиты большому количеству бедных людей. Оппоненты ему говорили: «Эти деньги тебе не будут возвращать». Но возврат оказался очень хорошим. Он смог вытащить при помощи этого микрокредитования из бедности, из нищеты довольно большое число людей, которые не бросились эти деньги пропивать, проедать. Они их в дело направили. И подобные опыты были проведены и в других беднейших странах. Они говорят о том, что человеческая природа более сложная, чем это многие понимают. Патернализм — это не врожденное качество. Хотя его можно воспитать.

Но существуют и очень большие риски, связанные с идеей базового дохода. Например, размер выплаты имеет значение, потому что здесь, видимо, должен быть баланс между тем, чтобы действительно обеспечить удовлетворение каких-то минимальных потребностей людей, решить проблему крайней бедности и нищеты, но, с другой стороны, это не замена всех источников существования. При определенном размере базового дохода можно действительно инициировать патерналистские настроения. Вопрос размера имеет очень большое значение, требует очень больших разработок, но он абсолютно решаемый. Если его точно измерить и угадать, то, с моей точки зрения, все стимулы и к развитию, и к саморазвитию человека остаются на месте, и решается проблема избавления человека от нищеты, о чем сейчас очень многие говорят.

Слайд презентации Евгения Гонтмахера

Еще один риск: слишком быстрый переход на одинаковые выплаты. Многие думают (это тоже относится к мифам), что базовый доход — это когда всем членам общества выплачивается на равных основаниях одна и та же выплата. Кое-где такой подход реализован. Например, в штате Аляска есть фонд, куда нефтяные компании перечисляют деньги, и каждый житель штата ежегодно получает в зависимости от того, сколько денег поступило в этот фонд, небольшие по местным меркам 1,5-2 тысячи долларов. Но это немного экстремальный пример, который вряд ли может быть распространен, в особенности, на большие государства. Скорее всего, элементы базового дохода должны применяться в отношении каких-то групп, но не всего населения. Кстати, в пенсионной системе элементы это уже есть, когда мы говорим о фиксированной выплате, которая в России существует (раньше это была базовая часть пенсии). Но просто ввести базовый доход одним махом для всего населения — это как раз и будет тот популизм, которого надо избегать.

Еще один риск: сохранение большого числа предыдущих мер социальной поддержки населения. Безусловно, базовый доход должен быть вместо них. Тогда ситуация становится понятнее, проще. И, наверное, в этом смысле она финансово и экономически более реализуема.

В больших странах есть еще один риск: игнорирование внутренних территориальных различий. Нынешняя социальная политика в России во многом построена на том, что многие виды социальной помощи носят универсальный характер, предлагаются для всей территории страны. С моей точки зрения, из-за этого мы часто имеем очень большую неэффективность, когда где-то этого мало, где-то этого, наоборот, слишком много. Одна и та же сумма, которая будет выплачиваться на Юге России и в Северных районах, будет совершенно разной с точки зрения социальной эффективности.

Теперь очень важный вопрос: какие проблемы может решить введение базового дохода?

Прежде всего, это труд. Здесь я исхожу из того, что на всем протяжении индустриальной эпохи, которая заканчивается, для большинства труд был источником средств к существованию. Люди работали, потому что им надо было получить хоть какие-то средства, чтобы выжить. Поэтому труд часто носит характер фактически принуждения. Маркс писал, что при капитализме наемный труд — это фактически закабаление человека, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А социализм и коммунизм, по Марксу и Энгельсу, превращает труд в форму самореализации, а не только в источник средств к существованию. Звучит немножко странно после советского применения марксизма на практике. Тем не менее Маркс был великим социологом. Когда он написал, что капитализмом заканчивается предыстория человечества, а потом начнется история, то я это отношу, в частности, и к вопросу о природе труда.

Слайд презентации Евгения Гонтмахера

Базовый доход, если он правильно внедрен, позволяет семье человека иметь уровень дохода, конечно, не на уровне среднего класса, но не беспокоиться о выживании в физиологическом смысле этого слова. Роль человека, его положение в обществе принципиально может измениться, потому что человек не будет бегать с высунутым языком за куском хлеба, у него появляется больше возможностей выбрать труд, занятие в соответствии со своими склонностями, в соответствии с тем, как человек хочет самореализовываться. Это очень важный вопрос. Мне кажется, для социологов, философов он имеет очень большое значение. Это переход общества в качественно иное состояние. Уже сейчас в развитых странах, которые достигли определенного уровня ВВП и уровня жизни, мы видим переход к новому качеству жизни. Это принципиально важный момент, потому что это изменение характера труда — от средства выживания к инструменту самореализации личности — резко повышает качество жизни.

Теперь более конкретная вещь — это занятость. Сейчас происходит переход к новой промышленной революции. Происходит изменение характера труда в более практическом смысле этого слова: занятость начинает быть распределенной, дистанционной, люди перестают работать в больших трудовых коллективах. Плюс, меняются технологии, и люди должны в течение жизни — по-моему, это становится уже банальностью — 2-3 раза точно сменить свой профиль, чтобы быть конкурентными на рынке труда. И базовый доход может быть демпфером во время переходов людей по их циклам, когда появляются пробелы в текущих доходах из-за того, что надо, допустим, переучиться.

Мы видим уже обеспокоенность значительной части общества тем, что при переходе на новые технологии люди могут терять работу, терять доход, даже в политической сфере. И это, с моей точки зрения, очень важно. Снова же вопрос о том, как это должно применяться на практике.

Еще одна сфера для базового дохода — муниципалитеты. Это принципиально важно, потому что децентрализация власти — глобальная тенденция. Россия от этого тоже никуда не денется, хотя сейчас у нас идет обратный процесс — централизация власти. И базовый доход, прозрачное его администрирование, очень простое и понятное всем, должно лечь на местные органы власти, с моей точки зрения. Это к вопросу об универсальных решениях на национальном уровне, особенно в больших странах. Видимо, более эффективны решения по каким-то группам населения — это, прежде всего, вопросы местные, и это принципиально важно, потому что сами люди определяют целесообразность того или иного действия. Это часть общественного договора, который, так или иначе, должен быть.

Какие условия должны быть для того, чтобы эффективно внедрять базовый доход?

Слайд презентации Евгения Гонтмахера

Базовый доход - такой инструмент, который при непрофессиональном поспешном действии может принести вред в виде дискредитации очень многих правильных идей. Поэтому здесь должна быть высокая степень общественного согласия, функционирующий общественный договор. Здесь большая роль законодательной власти. Это принципиально важно, и это упирается в политическую систему. Я глубоко убежден, что в авторитарных режимах, какой бы ни был хороший президент или лидер, эффективный базовый доход не ввести, потому что, так или иначе, очень серьезно повышаются риски ошибок, когда один человек принимает решения, когда он не находится в системе жесткого диалога, жесткой дискуссии с представителями общества, которые представлены в том же самом парламенте.

Это к вопросу о России. Мы с вами видим колоссальное количество ошибок в социальной политике при том, что есть, наверное, воля и желание улучшить положение людей. Но все ошибки, которые мы с вами видим, в том числе в последнее время, связаны с процедурой принятия решений, с тем, что эти решения принимаются поспешно и кулуарно. Поэтому вопрос базовых общественных институтов принципиален, это вопрос действующей децентрализованной демократии. Демократия переживает сейчас тоже эволюцию, в том числе в развитых странах, она переходит, видимо, к каким-то формам прямой демократии. Только в этом процессе можно всерьез говорить о введении базового дохода или его элементов, действуя от частного к общему, избегая радикальных решений. Лучше сначала элементы базового дохода внедрить в отношении каких-то отдельных групп населения, посмотреть, как это происходит, извлечь из этого какие-то уроки, чем поспешно, исходя из популистских целей — возвращаюсь к авторитетным режимам — реализовывать эту идею.

Вся система базового дохода должна находиться постоянно под контролем и общества, и СМИ. И, повторюсь, роль законодательной власти принципиально важна. Если в стране нет сильной законодательной власти, реально самостоятельной, нет разделения властей, то базовый доход вводить не стоит. Это обязательно выльется в какую-то популистскую авантюру и минусов будет больше, чем плюсов.


Рекомендуем также познакомиться с ключевыми выводами научно-практической конференции, состоявшейся в НИУ ВШЭ при поддержке Экспертной группы «Европейский диалог»