«Проблемы вокруг внедрения базового дохода — это конфликт между возможностью получать без усилий социальные пособия и необходимостью трудиться»

Конференция «Базовый доход: пролог к социальной политике XXI века» состоялась в ноябре прошлого года в НИУ ВШЭ при поддержке фонда Фридриха Эбберта и Экспертной группы «Европейский диалог». Основные выводы конференции мы уже публиковали, а теперь выкладываем расшифровки выступлений ключевых спикеров в рамках специального проекта нашей группы «Безусловный базовый доход». Одним из дискутантов на конференции проректор Академии труда и социальных отношений Александр Сафонов, рассказавший последствиях внедрения базового дохода для рынка труда, опыте Индии, США и ряда других стран по регулированию сферы социальных пособий

Александр Сафонов: Тема, связанная с базовым доходом, так, как она сегодня поднята и обсуждается, отнюдь не связана с попыткой политического откупа власть имущих от существующих социальных проблем по одной простой причине: история показывает, что можно это делать более дешевыми способами.

Я бы заострил внимание на том, что в дискуссии, связанной с базовым доходом, принимают участие, в том числе и руководители крупнейших корпораций. И понятно, что хотя они склонны к гуманному взгляду в определенной степени на такие высокие вещи, как общественный договор, как проблема общества в целом, но, тем не менее, надо все-таки исходить из того, что они, прежде всего, бизнесмены, и их волнует экономическая ситуация, которая порождается сегодня. А что это такое?

Сегодня мы затронули тему рынка труда. Но ведь рынок труда — это не только проблема рабочих мест и потери рабочих мест, а это и сопряженные с этим проблемы, связанные с тем, что согласно тому же самому исследованию Международной Организации Труда, рост заработных плат вышел на плато. И современные исследования в тех же самых США показывают, что очень разнообразным и серьезным является влияние так называемой автоматизации на очень широкий круг проблем, связанных с человеком, его семьей. Не только с материальным положением, но и с социальным положением.

Среднегодовые темпы роста реальной заработной платы в мире, 2006–2015 гг. Источник

В частности, были исследования, которые закончились два года назад в области демографии, которые показывали, что в США резко вдруг стали падать темпы роста продолжительности жизни. Почему-то это коснулось успешной категории людей — это лица с университетским образованием, это персонал, который был задействован в промышленном секторе. Как правило, это лица, относящиеся к белым национальностям. Проводимые в этой области исследования, которые пытались ответить на вопрос, что происходит, показывали, что это в определённой степени повторение того опыта, который прошла Россия вначале 1990-х годов, когда возникает смертность мужского населения в силу потери ключевых жизненных мотивов: то есть это наличие рабочего места, возможность наращивать свою квалификацию, соответственно, поддерживать свои доходы.

Возвращаясь к этой теме, можно сказать следующее, что в отличие механизации, на которую сегодня ссылалась Лилия Николаевна, попытка сказать, что ничего сложного не происходит — это хороший способ не реагировать на проблему, но, тем не менее, особенность современного состояния рынка труда состоит в том, что тема автоматизации кардинальным образом мешает отношение к спросу на рабочую силу.

После потери одной трети своих рабочих мест, производство в США пережило скромный подъем. Источник

Во-первых, начнем с того, что проблема механизации в социальных главах капитала Маркса описана, и этот феномен Маркс описывает как формирование частичных компетенций у работников, когда работники становятся приставкой к автомашинам, станкам. Но все-таки это была приставка. Автоматизация приводит к тому, что она полностью замещает всю человеческую функцию. То есть человек не нужен в полном объеме своей компетенции, в которой раньше занимал это рабочее место.

Более того, в отличие механизации, автоматизация захватывает и смежные процессы, например, процессы логистики, чего раньше не было. Раньше была у работника была возможность в условиях механизации переходить в горизонтальные компетенции. Если он занят непосредственно на производстве, то мог уйти в логистику, в обслуживание. Сейчас все это подрывается возможностью создания, или созданием искусственного интеллекта. Ведь проблема не только в механических роботах, которые оказывают влияние на промышленный сектор. Те же исследования американцев показывают, что с 1990 года по 2017 год условные чистые потери рабочих мест в Соединенных Штатах Америки в результате роботизации составляют от 370 тысяч до 600 тысяч рабочих мест. Причем эффект от этого, переход людей, которые высвобождаются в данных секторах, но не в смежные сектора, а в совершенно другой вид занятости, где не требуются уже такого рода квалификации, с одной стороны. С другой стороны, доходы этих людей становятся значительно меньше.

Рост заработной платы для производственных рабочих был более сдержанным в обрабатывающей промышленности, чем во многих других секторах экономики США. Источник

Когда пытались связать эти процессы с демографией, почему растут суициды, алкоголизм среди ранее успешных категорий граждан, ответ, к сожалению, был один и тот же: потеря дохода, потеря рабочего места, необходимость падать по социальным ступеням вниз. Два сектора, в который сейчас берут в основном рабочую силу — это сектор домашних услуг, так называемый сектор гостеприимства, и сектор торговли. И сейчас туда направляются процессы автоматизации, что из этого надо сделать для понимания уникальности ситуации рынка труда.

Первое. Автоматизация заменяет работника в целом. Соответственно, надо думать, что если мы не создаем новых рабочих мест, а пока темпы экономического роста, которые демонстрирует мировая экономика в целом, и отдельные страны, не позволяют создать компенсаторный механизм, который был в условиях революции, потребления в послевоенный период 1950-е годы. Во-вторых, необходимо ответить на проблемы, связанные с трансформацией профессии, и в результате быстрой смены потребностей, компетенции, поэтому возникает гонка за образованием. И все время мы слышим от работодателей, что не хватает профессиональных кадров. То есть не дефицит кадров в физическом смысле слова, а именно в образовательном. И тут возникает серьезная проблема: способен ли когнитивно человек с такой скоростью осваивать новые знания, с тем, чтобы перемещаться не по горизонтали, а фактически перепрыгивать из отрасли в отрасль, то есть выходить за пределы своих первоначальных компетенций? Ответа на сегодняшний день по этому вопросу нет.

Критичность и доступность рабочих функций. Источник

Вернусь к болезненной теме, связанной с повышением пенсионного возраста. Как показывает практика, не удалось ни одной стране решить проблему для лиц предпенсионного возраста с точки зрения их эффективной занятости. Нет таких ответов на сегодняшний день.

Сейчас на рынке труда происходит серьезная сегментация. Если раньше мы видели массовые профессии, которые вмещали в себя несколько миллионов человек, которые предполагали, что человек, получив эту базовую компетенцию, останется в ней на долгие годы, и на основании этого выстраивалась вся система социальной защиты, которая предполагала, что человек, получивший компетенцию, например, рабочего, проработает все необходимые 30 лет на одном предприятии, или на другом, и, соответственно, будет постоянным плательщиком в систему социального страхования, как по безработице, по пенсионному обеспечению, так и по временной нетрудоспособности, то сейчас мы с вами видим, что это не получается, что в результате развития новых форм занятости, в том числе и в рамках так называемой «платформенной занятости» люди входят, выходят из занятости, появляются большие лакуны, когда нет трудового стажа. Это приводит к тому, что ни в обязательной системе социального страхования невозможно создать баланса пенсионного обеспечения в массовом порядке. То есть происходит своеобразная концентрация этих стандартных систем социального обеспечения только для узкой группы работников. Поэтому дискуссия сейчас начинается не в простом контексте: если мы понимаем, что в государственной системе пенсионного обеспечения мы не в состоянии в силу низких заработных плат, невозможности набрать необходимый стаж, сформировать людям условия получения нормальной пенсии, соответственно, надо думать и в этом направлении, что делать.

Естественно, базовый доход в этом смысле начинает распространяться не только на работающих граждан, но и на неработающих граждан.

Следующий момент. Надо понимать, что мы, попадая в эту ситуацию сложностей с занятостью, полноценной занятостью, полноценными доходами, ставим под сомнение возможность реализации очень многих социальных проектов. Очень активно мы начали предварительную дискуссию по поводу демократического проекта с Лилией Николаевной. Много новаций прозвучало в этой области.

Возникает вопрос: в этой ситуации экономической нестабильности как семьи будут строить свои демографические планы? Понятно, что говорить о том, что будет сохраняться попытка продолжать свой род так, как это было принято еще лет 10-15 назад — это неправда. Соответственно, мы видим очень большое влияние рынка труда, его сегментации, уровня нестабильности на нежелание формировать семью. На то, что стандартным поведением будет один ребенок. Соответственно, достаточно много проблем, которые надо решать. И пока более эффективного метода как базовый доход я на сегодняшний день не вижу.

Есть проблемы, и не надо их скрывать, но это проблемы не базового дохода, а всей социальной защиты вообще: это конфликт между возможностью получать без усилий welfare (социальные пособия), и необходимостью трудиться. Поэтому это не проблема базового дохода. Вопрос только в том, что эта проблема может стать более глобальной.

Сейчас все системы социальной защиты пытаются решить эту проблему. Известны системы, что для получения пособия нужно сделать первый шаг к занятости, и т. д., и т. п. Но подчеркну, что эту тему сбрасывать со счетов нельзя, она требует дискуссии.

Обоснование капиталовложений в робототехнику / автоматизацию. Источник

Еще момент, на который хотел обратить внимание. Возьмем, к примеру, опыт Индии — это попытка разрешить проблему, которая у нас тоже дискутируется, — огромного накопленного эффекта неуправляемости системы социальных пособий, которая принималась в очень длительной исторической перспективе, с попыткой ответить тактически на какие-то сиюминутные проблемы. Либо это политический торг был в определенной степени с теми или иными категориями, как это было в эпоху приватизации, когда принимали огромное количество программ, которые потом оказались не обеспечены экономическими возможностями государства. С другой стороны, это те обещания, которые формируются в рамках политических сезонов, либо до, либо после выборов. Мы с этим постоянно сталкиваемся. И в этом смысле очень важно понять, что любое нововведение — это дополнительные административные расходы. Соответственно, если мы видим, что в перспективе это неравенство в силу изменяющейся природы рынка труда, модели экономического роста будут только расти, соответственно, базовый доход — это очень сильный ответ на сокращение административных расходов, связанных с применением всех тех методик, которые мы сегодня используем, экономя государственные средства, на тех же чиновников, которые этим занимаются.

В Индии в некоторых штатах была предпринята попытка ликвидировать проблему коррупции при получении отдельных пособий. В качестве классического примера приведу пособие на оплату электричества для кондиционеров. Для нас это уникальное пособие, а для них понятное: страна жаркая. Но, как правило, получают люди богатые, которые могут заплатить чиновнику, и он правильную справку напишет. Поэтому и эту проблему нельзя сбрасывать со счетов, что появление этого безусловного базового дохода делает невозможным применение этих методик обогащения и формирования параллельной экономики.

Поэтому базовый доход, безусловно, надо рассматривать как действительно очень важный этап развития социальной политики, глобальной социальной политики, которая позволяет ответить и на вопросы, связанные с рынком труда, и на проблемы бедности, и на демографические аспекты, и в том числе на сохранение психического здоровья человека. То есть нельзя допускать ситуации, которая была вначале 1990-х годов, когда большинство наших граждан, оказавшихся в безысходности, не имели возможности найти работу, то есть поломалась модель, когда в семье мужчина — успешный рабочий, успешный инженер, он кормилец. Вдруг в один момент стала не нужна его квалификация, он не может себя найти. И сверхсмертность до 500 тысяч человек в год. Это наша огромная потеря. Когда люди кончали жизнь самоубийством через алкоголизм, наркоманию и так далее. И эти отголоски 1990-х годов, а не только отголоски войны, мы будем достаточно долго расхлебывать.

Подчеркну, проявление тех же проблем в Соединенных Штатах Америки заставляет нас с вами об этом очень серьезно думать.

Последний пример, связанный с этим аспектом. Когда мы проводили работу с Европейской ассоциацией в области охраны труда, было интересное исследование, что потеря занятости на 1% приводит к росту алкоголизма на 30%. Это данные успешной Европы. Я это говорю к тому, что мы должны понимать, что боязнь человека остаться без средств к существованию, в конечном итоге, имеет значительно более широкий комплекс социальных, экономических последствий. Поэтому к этому надо относиться не как к отдельной социальной проблеме, а видеть, что это системный ответ на совокупность проблем. Я призываю всех коллег рассматривать этот элемент как стратегическую платформу будущего построения системы социальной защиты, которая бы комплексно отвечала на многие вопросы, которые формирует современный мир. Спасибо.


Рекомендуем также познакомиться с выступлениями других спикеров конференции: члена Экспертной группы «Европейский диалог», профессора НИУ ВШЭ Евгения Гонтмахера и руководителя группы Глобальная практика по социальной защите и рынкам труда Всемирного банка Руслана Емцова, старшего научного сотрудника Лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ Григория Юдина

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог