Почему мы боимся вопросов о религии?

Почему мы боимся вопросов о религии? Как преодолеть этот страх, чтобы понять ее и более тесно взаимодействовать с верой сегодня? Варианты ответа на эти вопросы предложил историк Алексей Малашенко в ходе выступления на круглом столе в рамках проекта «Либеральная повестка 21 века»

Алексей Малашенко (историк) предложил парадоксальный тезис: мы все боимся религии. И особенно это относится к тем, кто пытается ее исследовать.

Во-первых, мы боимся того, что неизвестно, того кто мы сами: ведущие или неверующие? Во-вторых, мы боимся обидеть чувства верующих. И постоянно смешиваем, путаем веру и религию. Вера иррациональна и алогична: вот я верю, а ты не веришь. А все остальное — это религия. Это то, что создавалось людьми в разное время, по разному поводу. Это в конце концов конъюнктура. И когда начинается разговор о религии, мы вправе ставить рядом такое понятие, как идеология. Уточню: религиозная идеология. При этом все создается, все развивается, все трансформируется под влиянием конкретных социально-экономических и политических условий. Поэтому, когда начинаются попытки разобраться в религии, не надо писать ее с большой буквы. Чаще всего мы имеем дело именно с идеологией. Если не нравится, можно сказать так: мы имеем дело с интерпретацией религии, а интерпретации даются — одно дело здесь, в России, а другое дело — в Германии, в мусульманском мире и так далее. То есть с чем мы работаем? Мы работаем с такими же аналитиками, как и мы, только для них религия — это инструмент, форма самовыражения.

Это касается даже богословия, потому что если мы посмотрим на богословие — за все прочее отвечать не будем — ни за реформаторство, ни за католицизм, ни за православие, — а за ислам, — это типичная интерпретация чего угодно и как угодно.

Кроме того, религия всегда была обмирщена, секуляризована. Где-то больше, где-то меньше. Часто говорят, что более всего был обмирщен и инкорпорирован в общественную и общественно-политическую жизнь иудаизм. Христианство и особенно ислам с этой точки зрения идут по тому же самому пути. На это обижаются и христиане, и особенно мусульмане, но, тем не менее, если мы посмотрим на историю, то тот же шариат, который развернут и в политику, и в экономику, и так далее, — он тоже многое из иудаизма заимствовал.

Поэтому мы в религии как в феномене ничего сакрального не видим. Она должна изучаться так же жестко, а может быть, даже и еще более жестко, чем любая иная идеология. Конечно, это крайне трудно, и мы боимся, как мы уже говорили выше, потому что как только мы ее начинаем изучать, мы подходим к проблеме веры, и волей или неволей мы кого-то можем обидеть. Допустим, мы обвиняем Русскую православную церковь (про ислам вообще не говорим — там, как известно, все кругом виноваты), но как найти ту грань, за которой начинается обида? Думаю, это практически невозможно, и мы обречены — особенно те, кто выступает с позиций либерализма, — постоянно находиться в промежуточном состоянии: мы изучаем-изучаем, но как только мы подходим к проблеме совести, звучат возмущенные голоса: «Это мой Бог! Я в него верю!». Здесь всегда можно кого-то обидеть.

Согласимся с Еленой Степановой, что мы обязаны подталкивать людей к диалогу, хотя это и очень трудно. Не будет широкого диалога, пусть будут хотя бы его элементы, потому что альтернатива диалогу — это крестовые походы, джихад, насилие. И скажем прямо, на самом деле это политика, но удачно покрытая покрывалом то ислама, то христианства и так далее.

Еще раз повторим, очень трудно все это изучать. Религиоведы в России всегда под ударом: как только мы что-то пишем, тут же возникают претензии: ты оскорбил то ислам, то православие. Мы к этому должны быть готовы, и оправдываться тоже не надо. Я почти пятьдесят лет занимаюсь исламом, и успел побывать и исламским экстремистом, и исламофобом. Как только начинаешь говорить честно и откровенно, то обязательно кого-нибудь задеваешь. Ну никуда ты не денешься. То же самое относится и к православию.

На вопрос о совместимости либеральных ценностей и религии можно ответить так: и да, и нет. Любой из нас может привести примеры. Есть исламская демократия? Есть. На Иран посмотрите. Как бы к нему ни относиться, но там больше демократии, чем в одной известной нам стране, т.е. в России.

Организация исламского сотрудничества (англ. Organisation of Islamic Cooperation (OIC) — международная организация исламских стран (до 2011 года называлась — Организация Исламская конференция (ОИК). Источник

Но когда мы говорим об правах человека в исламе — а это записано в уставе организации «Исламская конференция» — то мы разводим руками и не понимаем, что это такое. «Ах, ты не понимаешь? Значит, ты нас хочешь оскорбить. Вот у тебя свои права человека — вот твои плохие, либеральные, а у нас — исламские, хорошие». Как здесь быть? Несложно доказать, что исламские права человека — это миф. Но если очень попросят, то можно доказать, что это лучше, чем либерально-христианские права человека. Весомые аргументы подобраны с обеих сторон. Крайне сложно с этих позиций вести диалог.

Об отделении религии от государства. Мы сейчас живем в постсекулярном мире. Нравится или не нравится, но эта тенденция ярко выражена. Это надолго или религии со временем будет меньше в государственной политике? А что, религию можно вытолкнуть из политики? Да избави бог! Вот это уже навсегда. В том числе и в либеральных государствах. С этой точки зрения любая «красивая религия» — это важная часть большого социокультурного и этнокультурного контекста. Это может быть ландшафт национальный, региональный, мировой. А потом, это инструмент. Это политический инструмент, который все используют. Кто-то искренне. Кстати, в мусульманском мире это делается искренне в отличие от некоторых христианских стран, где больше жульничества. Верится в искренность исламистов, исламских фундаменталистов. Да, они нехорошие, жестокие, но в целом честные порядочные люди. Но их восприятие мира, их идеология, взгляды на роль государства, на демократию очень своеобразные. Попробуйте сказать им что-то против исламского государства. Да, это государство — утопия, но поди докажи это его сторонникам.

Когда сравнивают исламское государство с коммунизмом, с Советским Союзом, какой применяют главный критерий? Ту идеологию создал Карл Маркс — к тому же, еврей. А исламское государство от Аллаха идет! Это наверняка! Ну как же можно в Аллахе сомневаться?! Нельзя. И все рациональные аргументы могут быть даже и выслушаны, но все равно с этой точки зрения вера оказывается на порядок выше, чем религия. В религии есть логика. В вере ее нет. Я верую, а вы там чем хотите, тем и занимайтесь.

Делать конкретные выводы не имеет смысла, но следует искать и находить пространство для общения. Диалог должен сохраняться, чтобы его участники не переходили ту грань, где начинается ненависть. Религиозная вражда и политическая вражда идут рука об руку. И здесь проступает большой пессимист. Когда-то мы предсказывали исламское государство вот в этом виде, и все говорили, что мы сошли с ума. Но, как выяснилось, не сошли. Но наша задача мягко, рационально сдерживать непонимание и взаимное раздражение.


Все публикации по итогам круглого стола, за которым собрались ученые, журналисты, европейские политики, богословы и священники, представляющие разные религии, в рамках проекта «Либеральная повестка 21 века», реализуемого Фондом Фридриха Науманна и Экспертной группой «Европейский диалог»

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne