Крастев vs Хенли: что помешало либерализму в Центрально-Восточной Европе

В рамках проекта «30 лет спустя» мы публикуем материалы, посвященные периоду трансформации и его последствиям. Сегодня рассказываем про академический спор, который произошел между болгарским политологом Иваном Крастевым и Шоном Хенли, преподавателем факультета славянских и восточноевропейских исследований Лондонского университета (UCL), о сосуществовании либерализма и национализма после 1989 года и о том, как это повлияло на рост правого популизма в Центрально-Восточной Европе

Иван Крастев в статье для The guardian заявил, что правая политическая гегемония в таких странах, как Польша и Венгрия, является прямым следствием пустоты, возникшей в результате разрыва между либерализмом и национализмом в конце 1990-х годов.

Националисты и либералы были союзниками в свержении коммунизма в 1989 году. Однако этот союз между националистами и либералами прекратился во время югославских войн. Насильственный распад страны убедил либералов в том, что национализм является сердцем тьмы и что заигрывание с ним ни к чему хорошему не приведет. Эти драматические события заставили замолчать националистов или сделали их менее слышимыми, по крайней мере, на некоторое время. Либералы в свою очередь определяли либерализм как антинационализм. Однако это подорвало избирательную поддержку либеральных партий, сделав их полностью зависимыми от успеха экономических реформ и лишив их могущественных националистических символов. Между тем война между либералами и националистами привела к тому, что умеренных националистов вытеснили в нелиберальный лагерь.

Женщины храбро преодолевают «Аллею снайперов» в Сараево. Источник

Пример Германии сыграл здесь свою роль. Либералы из Центральной и Восточной Европы хотели, чтобы общества справлялись со своим прошлым так же, но реально ли ожидать, что после 1989 года мы все станем немцами? Послевоенная немецкая демократия была построена на предположении, что национализм неизбежно ведет к нацизму. В результате любое выражение этнонационализма было почти криминализировано. Радикальный подход Германии легко понять, но попытка перенести это в Центральную Европу неизбежна привела к обратному результату.

Центральные и восточные государства были детьми эпохи национализма, последовавшей за распадом европейских империй. Но в отличие от немецких националистов в 1945 году, центральноевропейские националисты в 1989 году чувствовали, что они победители. Стать немцем было невозможно: большинство поляков считали абсурдом прекратить восхвалять националистически настроенных лидеров, которые рисковали своей жизнью, чтобы защитить Польшу от Гитлера или Сталина.

Подводя итог, Иван Крастев говорит, что либералы могут мечтать победить национализм так же, как сам национализм помог победить коммунизм. Но эта надежда быстро превращается в политическую трагедию, потому что национализм является органической частью любой демократической политической сцены. Признание этого факта, безусловно, должно быть частью решения проблемы его растущего влияния.

Шон Хенли в своей статье заявил, что теория Крастева не имеет никакого отношения к действительности. Антинационализм никогда не существовал в Центрально-восточной Европе. В 1990-е годы, как и сегодня, самым значительным препятствием на пути реализации всеобъемлющего, плюралистического видения либеральной демократии была само собой разумеющаяся идея о том, что национальное государство является собственностью и инструментом титульного национального большинства.

ЕС внес защиту национальных меньшинств в Копенгагенские критерии 1993 года. Однако, поскольку фактическое насилие становилось менее вероятным, Европейская комиссия все больше внимания уделяла экономическим критериям и закрывала глаза на остававшиеся демократические недостатки, если страны обещали стремиться к европейским стандартам. Либеральные правительства были обязаны принять законы о не дискриминации и подписать конвенцию о защите национальных меньшинств, но это воспринималось как необходимое зло, которое должно проходить через законодательные органы как можно тише.

Молодежь участвует в протестах в Софии. Источник

Хотя антинационалистические идеи когда-то были слышны среди многих интеллектуалов-диссидентов, историческая возможность оспорить этнические националистические допущения была упущена. В либеральной когорте Центральной Европы не было ни одной партии, которая бы преследовала что-либо похожее на либеральный антинационализм в немецком стиле, который воображает Крастев. Более разумная аналогия с Западной Европой — консерватизм Дэвида Кэмерона. Он был готов поддержать либеральные нормы и осудить крайне правый национализм, но обращаясь к электорату был националистическим, когда это необходимо. Это недостаточно нелиберально, чтобы повредить либерализму там, где он существовал, и недостаточно либерально, чтобы привить его там, где его не было.

Проблема либерального антинационализма в Центральной Европе не в том, что он зашел слишком далеко, а в том, что его никогда не было. Притворяясь, что было как-то иначе, мы можем помешать зарождающимся движениям в регионе, состоящим в основном из молодежи, а они сейчас бросают вызов нелиберальным допущениям, которые определили параметры практически всей политической конкуренции с 1989 года.

На фото к публикации демонстрация оппозиции 15 марта 1989 года в Будапеште. Источник


31 мая — 1 июня в Юрмале состоится семинар «Демонтаж коммунизма: чему учат а антикоммунистические революции в Центральной Европе и бывшем СССР». Ключевыми темами семинара станут «Демократизация сверху vs. демократизация снизу: вызовы и последствия» и «Антикоммунистические революции в Центральной Европе и бывшем СССР: общее и различное». Подробнее о цикле мероприятий, посвященных 30-летию постсоветского периода современной Европы читайте на нашем сайте

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог