Елена Алексеенкова: Если мир отвернется от международного права, ни у ЕС, ни у России не будет никаких шансов занять достойное место в новом мировом порядке

Елена Алексеенкова, старший научный сотрудник Отдела Черноморско-Средиземноморских исследований ИЕ РАН, менеджер по аналитической работе РСМД, выступила с докладом о том, кто же может быть протагонистом либерального порядка в условиях кризиса на круглом столе в рамках проекта «Либеральная повестка 21 века». Эксперт утверждает, что и у развивающихся стран, и у России, и у Восточной Европы есть причины не любить послевоенный либеральный миропорядок. Кроме того, ни один из игроков, в том числе и ЕС, не в состоянии обеспечить ему полноценную защиту. Однако это действенный международный порядок и многие политики, расшатывающие существующие механизмы, не понимают того, что без существующих механизмов и для ЕС, и для России ситуация окажется гораздо хуже нынешней

Елена Алексеенкова напомнила, что послевоенные принципы либерального миропорядка никогда не были реализованы в полной мере, а сейчас наблюдается откат даже от того не самого высокого уровня сотрудничества, который все же был достигнут.

Послевоенный либеральный миропорядок формировался как система права и наднациональных институтов, посредством которых достигались поставленные задачи. Национальные государства отказались тогда от определенной степени своего суверенитета, передав его на наднациональный уровень — на уровень наднационального регулирования. Все это стало возможным на фоне глубокого и тяжелого потрясения, которым стали две мировые войны. Под впечатлением от трагедии двух войн были созданы новые международные нормы и институты. Протагонистами данного порядка были, прежде всего, как это сегодня модно говорить, страны «коллективного Запада».

Сегодня, когда мы дебатируем о кризисе международного либерального порядка, один из фундаментальных вопросов, который должны себе задать либералы, — кто же в сегодняшних условиях может быть протагонистами либерального порядка, его сохранения, поддержания и развития? Ключевая тенденция наших дней заключается в том, что ряд государств и народов выражает требование передачи и возвращения суверенитета обратно с наднационального на национальный уровень.

Собственно, кто здесь основные игроки, и каковы их аргументы? Если мы попробуем разобраться в этом, возможно, мы поймем, кто же может быть протагонистом либерального порядка в нынешних кризисных условиях. Если рассмотреть большую группу развивающихся стран, то они достаточно четко артикулируют претензию, что сложившиеся наднациональные институты (экономические, политические и прочие) делают их еще беднее. По их мнению, за время существования послевоенного порядка богатые богатели, бедные беднели, многосторонние институты давали странам Запада возможность осуществлять смену режимов в слабых государствах, осуществлять вооруженные вторжения и тому подобное. Таким образом, у развивающегося мира накопилась масса претензий к существующим многосторонним институтам. Поэтому среди них активных протагонистов либерального порядка в том виде, в котором он существовал до сегодняшнего дня, мы вряд ли найдем.

Что касается так называемых великих держав или держав, которые претендуют на то, чтобы быть великими, — в их числе, конечно, Россия и Китай — то их аргумент состоит в том, что сложившийся либеральный миропорядок — не такой уж на самом деле либеральный. В его рамках западный мир позволяет себе практически все, а суверенитет и национальные интересы других держав зачастую оказываются ущемленными, особенно если не западные национальные интересы противоречат интересам развитых государств. Они критикуют не столько саму систему международного права и институтов, сколько практику правоприменения. Их претензия — наличие в мире системы двойных стандартов, когда на бумаге все выглядит чисто и благородно, а на практике выходит совсем иначе.

В самом западном мире также наблюдается негативная динамика, выраженная ростом популизма, суверенизма, национализма, протекционизма и пр. Началось это в тех странах, которые либо не смогли получить достаточно выгод от глобализации, не смогли встроиться в глобальные производственные цепочки и вследствие этого чувствуют себя неконкурентоспособными на мировой арене, либо почувствовали, что их национальные интересы ущемляются международным правом, что их потенциальные возможности на самом деле гораздо больше, чем то, что им позволяет делать международное право. В основе их протеста лежит, прежде всего, общественное недовольство. Недовольство значительной части среднего класса, который находится в положении неконкурентоспособности на мировом уровне. Это относится к государствам Восточной Европы, которые при встраивании в Европейский Союз потеряли довольно много собственной рабочей силы и рабочих мест. Но также и к очень развитым государствам Европейского Союза, например, к Италии, которая находится экономически в достаточно уязвимом положении. Эти же государства ощущают наибольший ущерб от миграции, и поэтому свобода передвижения людей и капитала, с их точки зрения, дала им гораздо меньше, чем они ожидали.

В силу этих обстоятельств нынешний ЕС также вряд ли сможет взять на себя роль лидера защиты и развития либерального международного порядка. Прежде всего потому, что в самом современном ЕС нет политического единства, нет консолидации по этому поводу. Недавний экономический прогноз Европейской комиссии оказался гораздо более негативным, чем все предыдущие прогнозы, в том числе в отношении самых развитых экономик ЕС, включая Германию и Францию. Это означает, что ресурсы даже экономических гигантов Европейского Союза в ближайшем будущем будут направлены в основном на решение собственных экономических и социальных проблем и задач. Вряд ли они будут в состоянии поддержать либеральный глобальный проект, который был бы конкурентоспособен по сравнению с суверенизмом и национализмом, набирающими обороты.

Кроме того, в условиях торговой войны США с Китаем и санкционной политики ЕС в отношение России Европейский Союз не предлагает пока нового видения будущего. Даже локомотивы евроинтеграции в лице Франции и Германии пока не в состоянии выдвинуть новые жизнеспособные инициативы, сформулировать обновленную европейскую идею. Важно, чтобы Европейский Союз не продемонстрировал терпимого отношения к политике США, которая исходит из существования одного единственного экономического и политического суверена, готового применять меры экономического и политического давления против любых непокорных стран и объединений. Признание со стороны ЕС подобного грубого доминирования США было бы неправильным и опасным для всех шагом. Перед ЕС стоит непростая задача выработки альтернативы политике диктата со стороны США.

Что касается России, то у нее также нет пока четкой стратегии и ясного понимания того, на какой стороне она находится в борьбе между национальным суверенитетом и международным правом. С одной стороны, Россия постоянно апеллирует к международному праву, с другой стороны, энергично отстаивает национальный суверенитет и реализацию собственных национальных интересов. Российское руководство достаточно четко понимает, что экономические позиции страны в настоящий момент очень слабы, поэтому единственный инструмент, который у нее остается — апелляция к международному праву с тем, чтобы этот порядок окончательно не был разрушен, и разрушен не в пользу России.

Исходя из всего этого, единственный аргумент, который мог бы стать надежной опорой защитников либерального мирового порядка, сводится к тому, что с разрушением основ и заделов, которые были созданы после 1945 года, прежде всего, всего комплекса международного права и многосторонних институтов, мир перейдет к праву сильного, сильного во всех отношениях: в военном и экономическом, прежде всего. Если мир отвернется от международного права и обратится к праву сильного, то ни у Европейского Союза в его разобщенном состоянии, ни у России не будет никаких шансов занять достойное место в новом мировом порядке.

Поэтому Россия и Европейский Союз безусловно заинтересованы в сохранении международного права и сложившихся многосторонних порядков. Россия заинтересована в формировании своего позитивного имиджа за рубежом, а позитивный имидж требует переформатирования российской внешней политики в более либеральном ключе. При переходе международных отношений к праву сильного Россия и ЕС будут обречены на диктат извне, что уже можно видеть на примере истории с «Русалом», которая завершилась тем, что крупная российская компания фактически попала под внешнее управление, несмотря на свою российскую юрисдикцию. Если мы не приложим усилия для сохранения международного права и институтов — участь наша будет незавидной.

Существующие международные институты при всех своих недостатках являются примером действенного международного порядка. Ничего лучшего, ничего альтернативного не существует. Международные институты — гарантия свободы каждого, того, что она не будет ущемлена за счет свободы другого. В этом заключается самая суть либерализма. И поэтому самое важное, что необходимо было бы сделать для того, чтобы выбор был сделан в пользу либерального мирового порядка, — понимание масштаба ущерба, который будет нанесен в случае, если та или иная норма, тот или иной институт перестанут существовать. Многие политики расшатывают существующие механизмы от незнания, от непонимания того, что без существующих механизмов ситуация окажется гораздо хуже нынешней. Наша задача - показывать возможные альтернативы и сценарии, разъяснять цену и последствия принимаемых решений.


Круглый стол состоялся в рамках проекта «Либеральная повестка 21 века», который реализуется Фондом Фридриха Науманна и Экспертной группой «Европейский диалог»