Почему Борис Джонсон — не британский Дональд Трамп

Назначение Бориса Джонсона на пост премьер-министра Великобритании считают еще одним проявлением кризиса мейнстримной политики в Европе, называя его британским Дональдом Трампом. Журналист Евгений Пудовкин для Carnegie объясняет, почему от Джонсона не стоит ждать слома системы. Он может удивлять своей прической или эпатажными высказываниями, но его политика будет вписываться в общею линию его респектабельной предшественницы Терезы Мэй

По бесшабашному стилю поведения Джонсон действительно может быть больше похож на радикала Трампа, а не на технократа Мэй, но по реальной повестке новый британский премьер мало чем отличается от своей предшественницы. Основные приоритеты его начинающегося правления были заложены Мэй еще три года назад, а он лишь добавил в них немного бескомпромиссности

Бориса Джонсона, который сегодня станет новым премьер-министром Великобритании, часто называют британским Дональдом Трампом, ожидая от него таких же непредсказуемых и радикальных перемен. Но если не считать внешней эпатажности и стиля прически, то общего между ними не так много. Трамп действительно пересмотрел многие базовые принципы в политике и США, и Республиканской партии. А вот правление Джонсона, скорее всего, будет вписываться в логику действий его респектабельной предшественницы Терезы Мэй, разве что с более яркой и эмоциональной риторикой.

МИСТЕР БРЕКЗИТ

В отличие от Трампа Джонсон совсем не похож на радикала-аутсайдера, которого привели к власти низовые активисты в обход партийных элит. Свои голоса за нового премьера отдали не только рядовые члены Консервативной партии, но и большинство в парламентской фракции, включая умеренных тори, голосовавших на референдуме 2016 года за то, чтобы остаться в Евросоюзе.

Да, не всем тори по душе вызывающий стиль Джонсона, его оскорбления в адрес мировых лидеров и байки про Евросоюз — например, о привлечении полиции для мониторинга кривизны бананов. Да, умеренных консерваторов настораживает намерение Джонсона любой ценой покинуть ЕС 31 октября. Однако в целом большинство тори считают, что альтернатив подходу Джонсона у них нет.

Отменять брекзит в партии не готовы, а ту сделку по брекзиту, которую согласовала с ЕС Тереза Мэй, блокируют в парламенте жесткие евроскептики. В таких условиях агрессивный подход Джонсона и его чудаковатая репутация — это шанс выбраться из тупика. Осознав, что при Джонсоне риск брекзита без сделки реален, ЕС и тори-евроскептики, вероятно, станут более склонными к компромиссам, и в последний момент консенсус все-таки будет найден.

Кроме того, из всех кандидатов Джонсон лучше всех подходит на роль «мистера брекзита» — воплощение оптимистического будущего за пределами ЕС. Избиратели консерваторов слишком устали от проволочек с разводом Лондона и Брюсселя, монотонность Мэй вгоняла их в уныние.

ПАРТИЙНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

По бесшабашному стилю поведения Джонсон действительно может быть больше похож на радикала Трампа, а не на технократа Мэй, но по реальной повестке новый британский премьер мало чем отличается от своей предшественницы. Для начала Джонсон отказывается противопоставлять себя элитам — осушать коррупционное болото Вестминстера или выводить на чистую воду лоббистов, космополитов и других врагов народа.

Амплуа революционера слабо сочетается с анамнезом Джонсона — выпускника престижных Итона и Оксфорда, который, хоть и с перерывами, участвовал в большой британской политике еще с начала 2000-х годов. Если Трамп гордо называет себя white trash, под одобрительное ликование низов раздает оплеухи истеблишменту и унижает надменных интеллектуалов, то Джонсон, наоборот, выступает эмиссаром от элит, который должен примирить их с народом, обезвредив радикальные силы.

Даже брекзит для Джонсона — это не возможность вернуть страну на 50 лет назад, а способ реформировать статус-кво, сохранив самостоятельность Британии на фоне углубления евроинтеграции в остальной Европе. Это не националистический уход в себя, а глобализация a la carte. Ядерный электорат правых получит возвращение Британии суверенитета, граждане со скромным достатком и жители провинции — снижение миграции из-за рубежа и рост социальных госрасходов, а либералы — отмену европейских регламентов и новые торговые сделки.

Отличия от Мэй тут только стилистические. Это технократичная Мэй еще в начале своего премьерства отказалась от непопулярного курса на затягивание поясов и стала наращивать бюджетные расходы. Это Мэй сразу пообещала реализовать жесткий брекзит с выходом Британии из Европейского единого рынка (ЕЕР) и Таможенного союза ЕС.

В эти заложенные три года назад приоритеты Джонсон разве что добавил еще немного бескомпромиссности. Если Мэй хотелось уравновесить рост госрасходов новыми налогами, то Джонсон хочет одновременно и снизить налоговую нагрузку, и инвестировать в образование и полицию. Если Мэй говорила о возможности брекзита без сделки, но до последнего пыталась этого избежать, то Джонсон, похоже, готов и к такому исходу.

КОАЛИЦИЯ ДЖОНСОНА

Другой вопрос — насколько курс Джонсона перспективен для Консервативной партии с точки зрения рейтингов. Шансы заполучить новое большинство у консерваторов есть. Да, на последних выборах они потеряли 13 мест и таким образом лишились большинства (сейчас тори опираются на поддержку ольстерских унионистов). Но эти потери — издержки мажоритарной системы.

На тех выборах тори завоевали рекордный процент голосов (42%) — на 5,5% больше, чем в 2015 году, и больше, чем любая партия с 1997 года. Просто новые избиратели тори, привлеченные к партии брекзитом (рабочий класс, пенсионеры), рассеяны по всей стране, что не позволило конвертировать их поддержку в победы в отдельных округах.

В пользу Джонсона могут сыграть два фактора, которыми не смогла воспользоваться его предшественница. Прежде всего, он куда лучше справляется с публичными выступлениями, чем Мэй или лидер лейбористов Джереми Корбин. Яркость Джонсона и его либерализм в таких вопросах, как права меньшинств, могут привлечь молодежь и жителей крупных городов, отказавшихся голосовать за тори во главе с Мэй в 2017-м.

На еще больший прирост голосов Джонсон может рассчитывать, если сумеет провести упорядоченный брекзит. Покинув Евросоюз, тори выбьют почву из-под ног жестких евроскептиков из Партии брекзита и восстановят свою монополию в правой части спектра. При плавном выходе из ЕС консерваторы также могут привлечь часть тех колеблющихся избирателей, кто в 2016 году голосовал против выхода из ЕС, но в принципе готов смириться с брекзитом на определенных условиях (их около трети от голосовавших против выхода).

Наконец, упорядоченный брекзит внесет разброд в ряды сторонников лейбористов. Те из них, кто был резко против брекзита, могут наказать свою партию за слишком нерешительную поддержку членства в ЕС и проголосовать за подчеркнуто проевропейскую партию «Либеральные демократы».

НЕТ СДЕЛКИ — НЕТ БОЛЬШИНСТВА

Впрочем, разблокировать все эти электоральные бонусы Джонсон сможет при одном условии: ему нужно получить от Евросоюза соглашение, которое предусматривало бы после брекзита переходный период и переговоры по экономическому сотрудничеству. А такой исход не гарантирован.

Борис и тори-евроскептики отказываются принимать условия механизма backstop, включенного в сделку Мэй и Брюсселя. Он вводит режим, обязывающий Британию оставаться в таможенном союзе с ЕС до тех пор, пока не будут найдены альтернативные способы, как сохранить ирландскую границу прозрачной.

Брюссель считает backstop обязательным условием любой сделки о разводе. В противном случае Дублин останется без гарантий выполнения мирного процесса в Северной Ирландии. Самый прагматичный вариант решения проблемы — оставить backstop, но четко ограничить время его действия. Однако он потребует уступок как от ЕС, который ранее говорил о недопустимости временных ограничений, так и от Джонсона и жестких евроскептиков, обещавших избавиться от backstop совсем.

Обсуждение backstop можно отложить на период после брекзита или провести таможенную границу не между Ирландиями, а в Ирландском море, чтобы не угрожать мирному соглашению. Но первый сценарий вряд ли приемлем для Дублина и ЕС, а второй — для североирландских унионистов, на голоса которых тори опираются в парламенте.

КАНАДСКИЕ РИСКИ

Что произойдет, если из-за backstop или еще чего-то переговоры Джонсона с Брюсселем все-таки зайдут в тупик? Самый простой вариант: Джонсон решит выйти из ЕС без сделки, а британский парламент решит этому не препятствовать. Несмотря на самые мрачные пророчества, это вряд ли приведет к армагеддону. Стороны, вероятно, согласуют минимальный пакет договоренностей, чтобы хоть как-то смягчить последствия разрыва.

Правда, обидчивый Евросоюз может в дальнейшем отказаться от предметных переговоров с Лондоном, пока там не примут условия Брюсселя, в том числе и backstop. К тому же издержки брекзита без сделки, пускай и с мини-соглашениями, окажутся серьезными. Скорее всего, он приведет к появлению жесткой ирландской границы, что может нанести удар мирному процессу в Северной Ирландии. Экономический шок приведет к замедлению инвестиций в Британию и возникновению новых торговых барьеров.

Такие издержки поставят крест на планах Джонсона по наращиванию бюджетных расходов, которые даже в штатных условиях эксперты считают слишком дорогими. В итоге консерваторы смогут рассчитывать на поддержку только ядерного правого электората, а объединить страну и привлечь колеблющихся у них едва ли получится.

Возможен и другой вариант — британский парламент откажется одобрять брекзит без сделки и пригрозит вынести премьеру вотум недоверия. Тогда Джонсону не останется иного выбора, кроме как снова отложить брекзит и назначить или новые выборы, или повторный референдум. В лагере Джонсона, судя по всему, склоняются к первому варианту.

Однако после провала миссии по выходу из ЕС консерваторам будет непросто добиться большинства в парламенте. Многое будет зависеть от того, согласятся ли евроскептики из Партии брекзита на коалицию с тори, чтобы избежать раскола правых.

На новых выборах к власти может прийти проевропейская коалиция с участием лейбористов и либеральных демократов. Это будет означать или значительное смягчение условий брекзита, или его отмену через повторный референдум. Оба варианта вызовут ярость у активистов-тори и евроскептиков. Умеренные тори, наоборот, сочтут такое развитие событий результатом того, что Джонсон слишком заигрывал с радикалами и в итоге остался ни с чем.

Тогда Консервативная партия, несмотря на многовековую историю, может вообще развалиться. В англо-саксонских системах такое бывало. Правоцентристская Прогрессивная партия Канады восходила еще к первому канадскому премьеру Макдональду и в сумме провела у власти не одно десятилетие. Но к выборам 1993 года проблемы в Квебеке и экономике обрушили ее результат с 43% до 16%, что в мажоритарной системе привело к потере 154 из 156 мест в парламенте. В итоге Прогрессивная партия была расформирована, а ее остаткам пришлось создавать новую партию в союзе с правыми популистами.


Мы также подготовили обзор мнений западных и российских экспертов о положении либерализма в современном мире

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог