Алексей Кара-Мурза: Антилиберальный общественный консенсус в России очень близок, но мы ему сопротивляемся

Алексей Кара-Мурза, доктор философских наук из Института философии РАН, говорит, что либерализм и демократия сходятся вместе только при определённых условиях, которые далеко не всегда складываются. В России, например, они так ни разу и не сложились. Не всё однозначно и в других европейских странах. Что же в такой ситуации делать российским либералам для продвижения своих идей? А может и просто для выживания…

Алексей Кара-Мурза, доктор философских наук из Института Философии РАН, в своём выступлении обратил внимание на «капитальный факт», что либерализм и демократия — вещи изначально конфликтные. Больше того, выдвинул тезис, что главный вызов современному либерализму — это вызов со стороны демократии.

Невозможность осуществить либеральную демократию заключается в том, что либерализм не в состоянии перевести либеральные ценности в успешную политическую риторику. Проблема либерализма — это проблема мировоззрения, ценностей, если угодно, политической философии. А проблема либеральной демократии — это, конечно, не только риторика. Это в первую очередь институты, механизмы взаимодействия, обратной связи государства с обществом, электоральная политика, наличие политических партий, масс-медиa и так далее.

В истории России вообще не было периодов либеральной демократии — когда либеральные ценности победили бы демократическим путем. Этого не произошло при выборах в Учредительное собрание в 1917-м, этого не произошло и в 1990-е годы, когда в России произошла антикоммунистическая революция — в известной степени демократическая революция, которая принесла россиянам некоторые либеральные завоевания, но называть это победой либеральной демократии нельзя.

Джон Локк. Источник

Если взглянуть на современную Европу, то наиболее безболезненно вопрос об утверждении либеральной демократии решила Великобритания — Англия, которая с либеральным проектом Джона Локка (17-18 вв.) сумела наладить механизмы трансляции либеральных свобод, которые раньше были чисто аристократическими, на все более и более широкие круги населения. Тем самым в Англии произошла постепенная демократизация либерализма. И притом это протекало достаточно безболезненно. Даже нынешний Брекзит — лишь победа одного из либеральных проектов в борьбе двух либеральных проектов (британского и европейского). Поэтому ничего фундаменталистского, никакого отката от основ либерализма в нем нет.

Во Франции исторически случился прямо противоположный ход событий. Там наблюдалась либерализация первичной демократии, первоначальной демократии-охлократии времен Великой революции, вместе с ее якобинской диктатурой, что предсказывал еще Руссо — как воплощение коллективной воли. Насыщение либеральными смыслами этой прямой демократии происходило чрезвычайно сложно, через цепочку революций — таких, что даже Париж наполовину сгорел в дни Парижской Коммуны. Это был самый настоящий охлократическй погром. Тем не менее, во Франции сошлись в итоге два проекта: 1) либеральный проект Вольтера, который, кстати, был англоманом, как и Монтескье, и 2) руссоистские, социалистические, не либеральные идеи. Произошел их непрочный синтез и Франция до сих пор находится в «подвешенном» состоянии. Чья сторона (Монтескье или Руссо) возьмет — неизвестно.

В Германии, как и в России, ситуация была значительно более сложной, поскольку это был второй, или «полутретий» эшелон капитализма и модернизации, в странах которого восприятие либерализма с демократией происходило гораздо более противоречиво. Германия дала в 20 веке страшный рецидив антилиберальной тоталитарной демократии, если вспоминать нацистские времена и всю процедуру прихода Гитлера к власти. Это закончилось установлением нацистского тоталитарного режима, но начиналось с демократических процедур при одновременном выхолащивании либерального содержания Веймарской республики. Германия, в силу известных причин, переболела этим только двенадцать лет, а вот Россия болеет до сих пор.

Василий Маклаков. Источник

Повторим еще раз: в России не было периодов либеральной демократии вообще, поэтому вопрос о том, как российским либералам следует транслировать в общество либеральные ценности — либо за счет риторики, либо за счет институтов, партийного строительства, либо еще как-то — остается открытым.

Применительно к современным российским либералам можно процитировать выдающегося кадета Василия Алексеевича Маклакова, который, умирая в 90 лет в Швейцарии, написал в своих последних мемуарах: «Мы хотели спасти страну, а не смогли спасти даже самих себя»

Мы должны честно ответить себе на неприятные вопросы. Чем мы, либералы, занимаемся? Мы хотим перестроить на либеральный лад Россию, либо же мы хотим выжить в ней как либеральная субкультура? Что тоже потребует очень серьезных усилий. Потому что мы можем исчезнуть, ставя себе максималистские задачи. Среди основных вопросов есть и такой: а существует ли антилиберальный общественный консенсус в России (в противоположность европейскому либеральному)? Что ж: он уже очень близок, но мы ему сопротивляемся. Во всяком случае, некоторые элементы серьезного либерального сопротивления удалось продемонстрировать, в том числе в связи с празднованием 100-летней годовщины Февральской революции 1917 года и в других схожих случаях.

В своей борьбе либералы должны избегать разрушительных политических союзов с националистами, левыми и популистами. И помнить, что либерализм и демократия — вещи конфликтные, которые сходятся лишь при определенных общественных условиях.


Познакомьтесь также с тезисами выступления первого спикера состоявшейся встречи, политолога, профессора Европейского Университета в Санкт-Петербурге и университета Хельсинки Владимира Гельмана