Новая книга Каса Мудде: Как ультраправые стали нормой и что о них нужно знать

В ноябре выходит новая книга нидерландского политолога Каса Мудде под названием «Ультраправые сегодня». Профессор Университета Джорджии — широко известное имя в изучении популизма и радикальных партий: за последние 5 лет его процитировали 12 тысяч раз, а его определение популизма стало классикой. Автор рассказывает, как «четвертая волна» крайне правых накрыла Европу, чем новая эпоха принципиально отличается от всего того, что было в прошлом, и как либеральная демократия может спастись. Это «мощно, актуально, важно» — отозвалась о книге Элиф Шафак. Мы с ней согласны

В 1982 году перед нидерландским парламентом в Гааге собрались тысячи протестующих, чтобы выступить против единственного депутата — Ханса Янмаата. Плакаты гласили: «Они вернулись» и «Расизм — это ненависть к людям». Тогда националистическая «Центристская партия» набрала 0.8% голосов и получила одно место в нижней палате. В XX веке уровень поддержки крайне правых вписывался в рамки «нормальной патологии»: в ЕС до 90-ых годов в среднем за них голосовали 1.1% избирателей. Живые воспоминания о событиях Второй мировой войны табуировали правых радикалов. В европейском обществе господствовали мультикультурность и толерантность, а электоральные успехи крайне правых встречали жесткое сопротивление. Так, в 1999 году австрийская «Партия Свободы» получила небывалые 26,9%, став второй партией в парламенте. Результаты выборов вызвали массовые протесты, а за коалицию с радикалами страны ЕС наложили на правительство санкции.

Сегодня в парламенте Нидерландов заседают уже 22 депутата с крайне правыми взглядами, а право-центристы повторяют риторику одиозного Янмаата: «Нидерланды — это не страна иммигрантов, остановим миграцию». Правый радикализм перестал быть идеологией маргинальных групп, они прошли в большую политику. В двух государствах — Венгрии и Польше — управление страны полностью подконтрольно крайне правым. В еще четырех — Болгарии, Эстонии, Италии и Словакии — они входят в правительство. Избрание Дональда Трампа президентом Соединенных Штатов стало главным доказательством мейнстримности крайне правых. И именно нормализацию крайне правых Кас Мудде называет главным знамением новой эпохи — четвертой волны праворадикализма.

Ханс Янмаат во время телевизионного эфира для политических партий. Нидерланды, 8 февраля 1984г. Источник

КАК «ЧЕТВЕРТАЯ ВОЛНА» ЗАТОПИЛА ЕВРОПУ

Немецкий политолог Клаус фон Байме выделил три волны крайне правой политики в поствоенной истории. Во время первой волны 1945-1955 крайне правые были дискредитированы оставленным наследием. Почти все активисты и группы сотрудничали с фашистами во время войны, поэтому к крайне правой политике относились сугубо негативно. Мелкие неофашистские группы еще существовали в период второй волны 1955-1980-х годов, но оставались на задворках. В этот период крайне правые популисты начали противостоять своим поствоенным политикам, за счет чего пережили некоторый подъем. Несмотря на то, что бывшие неофашисты зачастую помогали в формировании нового движения, на деле новые группы более не были неофашистскими. Они выступали за изменение послевоенного порядка, а также развитие государства благосостояния. Ярким примером стал «Фронт обыкновенного человека» Италии, объединивший сторонников монархических и антикоммунистических идей. Правые радикалы 1980-2000-х годов подпитывались недовольством от массовой миграции, безработицы, и сложностями переходной эры. Партии третьей волны уже меньше концентрировались на противостоянии идеологиям и отельным политикам. Они занялись исключением неблагонадежных элементов общества всеми доступными мерами. Открытая критика, выступления, а иногда и терроризм– это то, что обновило и радикализировало третью волну. В этот период поддержка крайне правых стала расти и в 90-х в большинстве европейских странах была хотя бы одна ультраправая партия с 4.4% голосов в среднем.

Четвертая волна пришла с наступлением XXI века. По мнению самого Мудде, она была спровоцирована тремя кризисами: террористической атакой 11 сентября 2001, Великой рецессией 2008 года и «миграционным кризисом» 2015 года. Эти события стали триггером, но разжечь огонь помогли факторы сверху: СМИ и политики ошибочно называли приток беженцев кризисом, тем самым предоставив боеприпасы уже мобилизованным крайне правым, и их количество резко пошло вверх.

Четвертая волна кардинально отличается от предшествующих этапов. Если раньше представители фашистских движений были гонимы всеми другими партиями, то сегодня их считают приемлемыми для создания коалиции, как представители правого, так и левого крыла. Другая характерная особенность — неоднородность крайне правых. В то время как идеи радикальных правых открыто осуждают, сотрудничество с правыми популистами считают допустимым даже самые мейнстримные партии. Главным образом благодаря своей «умеренности». И, наконец, хотя крайне правые могли влиять на повестку дня уже в период третьей волны, во время четвертой они смогли сформировать негативный дискурс в отношении иммиграции. По мнению Мудде, эти партии «выбрали» демонизировать просящих помощи беженцев, ведь вписать их в рамки кризиса значило скрыть исторический реваншизм, антисемитизм, ксенофобию своих членов за алиби «обличителей» творящегося хаоса. Мудде пишет, что крайне правые будто подменили собой и вытеснили с аванса сцены пацифистские движения, распространяя ненависть не только к мигрантам, но и антифашистам, ЛГБТ-движению, любым, кто хоть как-то не вписывался в идеальную модель общества.

Вероятно, нет ни одной страны с иммунитетом к распространению ультраправых. Люди надеялись, что Германия, все еще находящееся под влиянием ужасов нацизма, никогда не испытает «четвертой волны». Или испанский народ, столь долго страдавший от режима Франко, но и это оказалось ложной надеждой. Мудде признается, что, если еще в 2012 году он не видел возможностей для ультраправых, теперь он готов признать, что они с нами надолго. А объективных причин говорить, что они достигли своего предела, пока попросту нет.

Книга Каса Мудде «Ультраправые сегодня». Фото автора

КТО ТАКИЕ КРАЙНЕ ПРАВЫЕ

Эта книга не о консерваторах и либералах/либертарианцах, а только о «антисистемных» правых, которые, по мнению Мудде, угрожают либеральной демократии. Такой является основанная бывшими членами неофашистских групп партия Шведские демократы или эстонская партия EKRE. К слову, обе сейчас, как типичные представители четвертой волны, находятся в парламентах своих стран.

Хотя идеологически это довольно разнородные партии им присущ нативизм, авторитаризм и популизм. Популизм — это идеология, фактически разделяющая общество на две антагонистические группы, народ и коррумпированная элита, не отражающая реальных интересов людей. Авторитаризм означает веру в строго упорядоченное общество, где посягательства на власть должны сурово наказывать, а нативизм является симбиозом национализма и ксенофобии. Именно нативизм, в сочетании с исламофобией, стал главной чертой четвертой волны правых, активно борющихся с мигрантами.

Крайне правые, несмотря на свой статус, являют собой симбиоз различных левых и правых идей. Но в целом правые экстремисты и крайне правые представляют основную массу движений. Правые экстремисты презирают демократию, являются политически неэффективными и насильственно опасными. А крайне правые признают демократические основы, но выставляют главными врагами общества других, «неправильных» политиков, и тем самым пробивают себе дорогу. Их конечная цель — это этнократия, то есть демократия, в которой гражданство основывается на этнической принадлежности. Они желают и стремятся создать свое собственное монокультурное государство, закрыв границы для иммигрантов и предоставив «чужакам» выбор между ассимиляцией или репатриацией.

Пытаясь защитить нацию от «чужих», крайне правые стали буквально одержимы идей охранительной миссии. Проблема безопасности, на ряду с другими тремя кластерами политических проблем — иммиграцией, коррупцией и внешней политикой — стали центральными пунктами риторики. Они обвинили правительство в растущем, по их оценке, уровню преступности, обороту наркотиков, создаваемых руками мигрантов. И единственная возможность спасти страну — это отказаться от беженцев и закрыть границы. Когда официальная статистика отражает понижение преступности, крайне правые заявляют, что «проплаченные и коррумпированные политики» лгут, дабы прикрыть ошибки миграционного курса. Все по традициям трамповских «фекс ньюз».

Крайне правые играют на социокультурных проблемах и политики идентичности. Раньше социально-экономические проблемы были в центре повестке, но сегодня социально-культурные проблемы больше не являются нишевыми, поскольку основные партии теперь также отдают им приоритет. Фокус сместился из-за того, что негативная реакция на культурные проблемы гораздо важнее, чем тревога из-за экономических неурядиц, это подтверждают и академические исследования.

Крайне правые пошатнули западные демократии, и именно их автор считает виновниками зарождения небывалой ранее волны исламофобских и популистских протестов. Однако, как подчеркивает Мудде, не только крайне правые ответственны за общественное мнение. Их успех был бы невозможен без установленной повестки дня, где правительство и СМИ закрывают глаза или неверно реагируют на существующие проблемы, которые праворадикалы перенимают себе в качестве лозунгов.

Одна из стратегий противостояния крайне правым — инкорпорация. Ангела Меркель противостояла крайне правой «Альтернативе для Германии», но переняла их критику тотального мультикультурализма. Источник

КАК ДЕМОКРАТИИ ВЫПЛЫТЬ?

Во время публичных лекций Мудде задают один и тот же вопрос: «Что мы можем сделать, чтобы победить крайне правых?». И он признается, что даже после более чем двух десятилетий научных исследований у него все еще нет ответа.

В теории существует множество стратегий борьбы. Мудде выделяет четыре из них: разграничение, конфронтация, объединение и инкорпорация. Разграничение означает, что другие силы не взаимодействуют с праворадикалами, как будто их попросту не существует. Подобная схема была применена в ответ на «Черное Воскресенье» в Нидерландах, когда на очередных выборах крайне правая партия «Фламандский интерес» достигла небывалого рейтинга. Конфронтация, наоборот, означает активное противостояние. Часто это приводит к тому, что парламентарии выступают против наиболее экстремистких членов и лозунгов, таких как антисемитизм, реваншизм, расизм, при этом оставляют без внимания «более мягкие» крайне правые.

Третья стратегия — инкорпорация или объединение. По данной схеме либерально-демократические партии исключают праворадикалов, но не их идеи, подтягивая оппозиционный правительству электорат. Так поступила канцлер ФРГ Ангела Меркель: она противостояла крайне правой «Альтернативе для Германии», но переняла их критику тотального мультикультурализма. Инокорпорация — это финальная стадия, и она означает, что не только идеи, но и сами крайне правые воспринимаются как «норма». Впервые это произошло в послевоенной Европе в 1994 году, в Италии, где правый популист Сильвио Берлускони создал коалиционное правительство с «постфашистским» Национальным альянсом и популистским радикальным правым «LN». Нормализация крайне правых стала результатом роста их избирателей. С одной стороны, в некоторых странах подобные партии не так велики, и их исключение, по мнению властей, может привести к мейнстримизации крайне правых в государстве. С другой стороны, многие мейнстримные крайне правые стали такими только спустя несколько десятилетий, в большинстве случаев на социокультурной основе. И именно это позволяет им сотрудничать с другими партиями на основе близких идеологических пунктов.

Учитывая, что крайне правые очень разнообразны, нет одного лучшего способа для борьбы с ними. К примеру, борьба с насильственными группами – ­это правоохранительный вопрос. В большинстве стран есть ограничивающие законы такого рода. Чего многим не хватает, так это желания признать угрозу и использовать репрессивный аппарат, чтобы справится с этим. Но важно подчеркнуть, что даже борьба с такими опасными элементами должна быть в рамках либеральной демократии. Использование силы может вызвать агрессивную реакцию и ослабить либеральную демократию, тогда лечение станет хуже болезни. С ненасильственными крайне правыми группами и идеями лучше бороться образовательными и политическими инициативами. Радикально правые идеи менее опасны, чем популярные крайне правые популисты. Ни их полное включение в систему, ни полное исключение не будет работать. Последнее ограничивает либеральную демократию, первое подрывает ее изнутри. Некоторые считают, что лучший способ ­­– это исключить группы, но не исключать идеи. Однако опыт Бельгии и Франции показывает, что это делает их идеи только популярнее, учитывая, что они продвигаются и мейнстримными партиями. Так как крайне правые ­– это всегда продукт локальных и национальных условий, то и стратегия должна быть выстроена, учитывая эти обстоятельства. Это массовая партия или партия с лидером, это парламентская и президентская система, партия в оппозиции или правительстве ­­– все это влияет на то, какой должна быть стратегия борьбы. Мы должны учиться друг у друга, но стратегия должна быть национальная или локальная, чтобы быть успешной.

Есть и хорошие новости. Несмотря на нормализацию и мейнстримизацию, в долгосрочной перспективе крайне правым будет труднее выжить. Фокус на культурной, экономической и политической интеграции будет оставаться актуальными в течение некоторого времени, но многие общества быстро меняются, становятся все более разнообразными и восприимчивыми к мультикультурализму. Многие радикальные правые популистские партии выигрывают на обиженной периферии, большинство стран все еще (суб)урбанизируются, поскольку сельское население стареет и сокращается. Опросы показывают, что молодое поколение и городское население гораздо больше воспринимают мультикультурность, а значит шансы популистов на успех сократятся.

Главным ответом на рост крайне правых популистов должно быть усиление либеральной демократии. Только борьба с крайне правыми не обязательно усилит либеральную демократию, но усиление либеральной демократии точно ослабит крайне правых. Для этого нужно лучше объяснять, почему это лучшая политическая система из существующих. Для это нам необходимо лучше понимать текущие проблемы. Также необходимо развить и продвигать новые позитивные политические альтернативы, основанные на либеральных демократических ценностях. Мы должны создать новую повестку дня вместо того, чтобы следовать за крайне правыми. И, наконец, мы должны установить четкие границы, когда кооперация и позиционирование совместимы с либеральными ценностями, а когда нет. Только если мы сами верим в либеральную демократию, мы можем защитить ее.

Спасибо издательству Polity и отдельно Эмме Лонгстафф за предоставление книги на ревью.

На фото к публикации — Кас Мудде. Источник 

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог