Эксперты о падении Берлинской стены

Тридцать лет назад, 9 ноября 1989 года, пала Берлинская стена — символ разделенного мира. В рамках спецпроекта «Тридцать лет постсоветской Европы» мы собрали мнения экспертов о роли этого события и о том, как оно откликается эхом сегодня

ВСЕ ЕЩЕ РАЗДЕЛЕНА

Неформальной стене между Восточной и Западной Германией был посвящен доклад депутата Ландтага федеральной земли Бранденбург в Германии Клары Гайвиц на нашей конференции в Юрмале.

Результаты выборов в Европарламент в Берлине ясно демонстрируют, что поддержка бывших коммунистических партий сосредоточена в Восточном Берлине, а партии Ангелы Меркель — в Западном. Карта результатов голосования по Германии в целом напоминает старую карту двух Германий: в Восточной, прямо по границам бывшей ГДР, доминирует «Альтернатива для Германии», а бывшая Западная Германия голосует за зеленых. Демократия не смогла убедить восточных немцев в своих преимуществах, как следует из опросов: здесь гораздо выше доля не уверенных в ее эффективности и предпочитающих ей «сильное лидерство».

Карта распределения богатства воспроизводит ту же картину. Несмотря на рост в течение тридцати лет, разрыв в уровне накопленного богатства сокращается очень медленно: в западных землях оно все еще в два с лишним раза превосходит средний уровень Восточной Германии. И если с точки зрения поляков и украинцев, жизненный уровень восточных немцев выглядит весьма высоким, то сами они не испытывают удовлетворения, сравнивая свое положение с Западной Германией. Разрыв в уровне безработицы между двумя частями Германии резко сокращался в последние годы, но этот прогресс отражает не увеличение числа рабочих мест на востоке, а отток населения из восточных земель на запад и юг, где отмечается прирост населения.

Иными словами, вопреки радужным ожиданиям и, казалось бы, формальной успешности восточногерманского транзита, люди, пережившие воссоединение Германий, узнали по итогам 30 лет, что они потеряли и не найдут удовлетворяющую их работу, что их дети уехали искать работу в Западной Германии и что, даже имея работу, они никогда не станут такими богатыми как западные немцы.

Саммари других докладов, представленных на конференции, можно прочитать в аналитическом докладе Кирилла Рогова.

ПРОСНУТЬСЯ В ЕДИНОЙ СТРАНЕ

На сайте The Guardian пять немецких писателей вспоминают день, когда они проснулись в единой стране. Одно из воспоминаний принадлежит Дженни Эрпенбек, которая родилась в Восточном Берлине в 1967 году. Вот его часть:

(…) С открытием Стены два народа разделенного города соединились. На мгновение возникло любопытство с обеих сторон. Братание в барах. Но спустя короткое время приходит осознание того, что через дыру в Стене проникает что-то странное. Восточные немцы стоят в очереди в банках на западе, чтобы получить 100 приветственных немецких марок и штурмовать универмаги как дикари; Западные немцы гуляют по востоку и обнаруживают, что все выглядит серым. В декабре 1989 года я пишу в своем дневнике: «Вживлено второе сердце, теперь ты больше не можешь дышать». (…) Почему я предпочитаю идти по более длинному маршруту в университет в дни, когда меня мучают мрачные мысли, — путь, который огибает запад? Этот путь проходит только через ту часть города, которую я так хорошо знаю?

1989 — ВЕЛИЧАЙШИЙ ГОД ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

Марк Леонард, директор исследовательского центра ECFR, поговорил с Тимоти Гартон-Эшем, историком и профессором университета Оксфорд.

Гартон-Эш считает 1989 год удивительным, потому что он произвёл новую модель революции. До этого по определению революция означала насилие. После 1989 года появилось понятие мирной революции. Но цена бархата в том, что необходимо идти на компромисс. Это создало проблему. Люди не чувствовали, что произошла действительно революция. Когда происходит бархатная революция необходимо, чтобы была публичная символическая конфронтация с прошлым, чтобы оставить это прошлое позади. Сейчас популисты говорят, что это была не революция, а коррупционная сделка между коммунистами и бывшими коммунистами за закрытыми дверями. И эта риторика привлекательна для людей, которые не чувствуют исторической справедливости.

За революцией всегда следует какая-то форма контрреволюции. Поскольку либерализм был сведён лишь к одному направлению — экономике, есть много силы за этой контрволной. Но мы не должны быть уверены в том, что сейчас история движется в обратном направлении. Мы уже допустили такую ошибку в прошлом. Правда в том, что мы не знаем, куда движется история. Я оптимист. Я вижу хороший знак в том, что люди в Польше выходят защищать свою конституцию, не потому что так принято на западе или это необходимо для того, чтобы попасть в ЕС, а потому что они верят, что их либеральную конституцию стоит защищать. Если будет такая динамика, то через 10 лет мы окажемся в гораздо лучшем мире.

КАК РОССИЯ ОТОРВАЛАСЬ ОТ БЫВШИХ СОЦСТРАН

Андрей Колесников для ведомостей показывает, как за тридцать лет страны восточного блока далеко ушли от России.

Мы отстаем в отношении к демократическим ценностям: 31% россиян считает свободное гражданское общество приоритетом, в Украине – 48%, а в Болгарии – 57%. Свободные оппозиционные партии считают важными 23% в России, в Болгарии – 58%, в Греции – 75%. В России только 35% поддерживают рыночную экономику, хотя это отчасти и поэтому, что ее путают с крупным бизнесом и сросшимися с ним чиновниками. Интересно, что эти данные идеально соотносятся с отношением к многопартийной системе.

Принято считать, что восточные немцы испытывают «остальгию». Они действительно больше поддерживают «Альтернативу для Германии», что показывает долгосрочность действий ядов тоталитарных идеологий, но и здесь индекс удовлетворенности жизнью вырос с 15% в 1991 г. до 59% в 2019 г. «Для Европы, включая ту ее часть, которая находилась к востоку от железного занавеса, свобода по-прежнему лучше, чем несвобода. И падение стены лишь добавило плюсов Европе. Она по-прежнему загнивает, но, как и прежде, хорошо пахнет».

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог