Россия и евро-атлантические институты (ЕС и НАТО): упущенные возможности

Ассоциация евро-атлантического Сотрудничества» совместно с Экспертной группой «Европейский диалог» провела конференцию об отношениях России с евро-атлантическими институтами. По итогам встречи Татьяна Пархалина, зам. директора ИНИОН РАН и Президент Ассоциации евро-атлантического сотрудничества, написала о том, как развивались отношения России-ЕС и России-НАТО, о перспективах сотрудничества и текущих вызовах

Татьяна Пархалина, зам. директора ИНИОН РАН, Президент Ассоциации евро-атлантического сотрудничества

После развала СССР и советского блока казалось, что есть шанс положить конец многолетней конфронтации между Россией и Западом, поскольку обе стороны демонстрировали свою приверженность принципам Парижской хартии для Новой Европы, подписанной в ноябре 1990 г. в Париже. Однако в 90-е и 2000-е годы цепь событий, ответственность за которые несут обе стороны, привела к взаимному охлаждению и более того, к скатыванию к состоянию близкому к холодной войне. Если коротко характеризовать период после окончания биполярной конфронтации, то его можно назвать временем упущенных возможностей, когда Россия и Евро-Атлантика имели широкое поле для выстраивания стратегического партнерства, но не смогли или не захотели им воспользоваться.

РОССИЯ–ЕС

После событий в Крыму и начала боевых действий на юго-востоке Украины Евросоюз (по инициативе Германии и Великобритании) прекратил проведение совместных мероприятий и ввел санкции против РФ. Была приостановлена работа всех совместных органов и мероприятий, которые до этого составили каркас провозглашенного во второй половине 2000-х годов стратегического партнерства.

В своей глобальной стратегии по внешней политике и политике безопасности ЕС провозгласил следующее: «Нарушение Россией международного права и дестабилизация ситуации в Украине наряду с затяжными конфликтами в регионе Черного моря стали вызовом для основ европейской системы безопасности. Мы будем едины в защите международного права, демократических прав человека, сотрудничества и права каждого государства свободно определять свое будущее… Мы не признаем незаконную аннексию Крыма Россией и не смиримся с дестабилизацией всей Украины».

Весной 2016 г. ЕС провозгласил пять принципов построения взаимоотношений с Россией, главным из которых является принцип «избирательного взаимодействия», который предполагает, что ЕС будет сотрудничать с Москвой только по вопросам, которые представляют интерес для самого Евросоюза. Однако непонятно, как при этом будут учитываться вопросы, представляющие интерес для РФ.

Брюссель неоднократно подчеркивал, что поводом для, так сказать, «разблокировки» отношений будет являться прогресс в реализации Минских соглашений по урегулированию в Украине. И здесь очень много неясностей: ЕС считает Россию участницей конфликта, вместе с тем Москва никогда не признает себя таковой. Возникает вопрос — как могут соглашения, основной целью которых было прекращение огня и спасение украинской армии (кстати говоря, эту задачу они выполнили и в 2014 г. после Илловайска, и в 2015 г. после Дебальцево), являться основой для разрешения конфликта в целом, ибо требования политического характера, предъявляемые Украине, будут означать поражение любого режима, находящегося в Киеве. Второй вопрос — о релевантности «нормандского формата», эффективность которого вызывает большие сомнения в связи с очередным обострением отношений между Россией и Западом.

При всем этом следует отметить, что рабочие контакты между Россией и ЕС продолжаются, а товарооборот между ними в 2017 г. вырос на 27%, однако они не могут способствовать замещению стратегии по созданию «общих пространств», которая была провозглашена в первой половине 2000-х и которая потерпела фиаско по той причине, что Россия и ЕС не имели общих целей по их формированию, а рассматривали друг друга в качестве конкурентов. Идея сотрудничества двух интеграционных образований — ЕС и ЕАЭС пока, видимо, неосуществима по причине слабости ЕАЭС и вследствие позиции союзников России — Белоруссии и Казахстана.

Представляется рациональным вернуться к идее формирования Совета ЕС–Россия по вопросам безопасности, которая обсуждалась после Кавказского кризиса осенью 2008 г. Это обусловлено тем, что, как считает известный российский европеист Ю. Борко, главной сферой общих интересов на ближайшие годы будет именно сфера безопасности. И хотя в настоящий момент обе стороны заняты наращиванием собственных военных потенциалов (ЕС совместно с НАТО), основными и реальными угрозами их безопасности будут воинствующий исламистский терроризм, последствия изменения климата, непредсказуемость, исходящая из центра западного мира — из Вашингтона (фактор Трампа), распространение ОМУ и средств его доставки, милитаризация космоса, киберугрозы и ряд других. По всем этим вопросам ЕС и Россия не имеют альтернативы взаимному сотрудничеству.

Пока же с обеих сторон отсутствует политическая воля к осознанию причин нынешнего кризиса, их оценки и переосмысления. Не просматривается потенциал формирования архитектуры общеевропейской безопасности на основе баланса интересов Россия–ЕС.

РОССИЯ–НАТО

 1 апреля 2014 г. в ответ на действия России в Крыму НАТО приостановила все виды практического сотрудничества по линии Совета Россия–НАТО, артикулируя это решение следующим образом: «бизнес как прежде невозможен». Вместе с тем, работа самого Совета не была заморожена; за период с 2014 по 2018 гг. он собирался несколько раз на уровне послов. Следует отметить, однако, что послы обменивались взаимными обвинениями и результаты заседаний были практически нулевыми. Решения Уэльского саммита Альянса (сентябрь 2014 г.) свидетельствовали о том, что НАТО от отражения новых угроз вернулась к истокам — к обеспечению коллективной обороны. В декларации по итогам саммита отмечалось, что план действий по готовности НАТО (NATO Readiness Action Plan) отвечал «на изменения среды безопасности на границах Альянса» и на «вызовы, порожденные Россией и их стратегические последствия». План предполагал постоянное присутствие триады вооруженных сил и существенную военную активность НАТО в восточной зоне на потенциальной основе.

Варшавский саммит Альянса 2016 г. продемонстрировал готовность трансатлантических союзников пойти на символическое укрепление (в виде 4 батальонов по 1 тыс. человек каждый) оборонных структур на восточном направлении, но неготовность пожертвовать Основополагающим Актом Россия–НАТО 1997 г., на чем настаивал ряд стран Центральной и Восточной Европы (речь шла о том положении ОА, где говорилось об отказе НАТО от постоянного размещения существенных боевых сил в новых районах базирования).

В начале 2018 г. Генсек Альянса Столтенберг даже сделал заявление, согласно которому он призвал союзников учитывать тот факт, что они имеют дело с «более самоуверенной Россией». «Мы не хотели бы повторения холодной войны и гонки вооружений, мы выступаем за политический диалог с Москвой». В начале 2018 г. начальник Генерального штаба МО РФ Г. Герасимов посетил штаб-квартиру НАТО и вел переговоры с официальными военными представителями Альянса, в ходе которых затрагивались такие вопросы, как ситуация в Украине, в Афганистане, транспарентность военной деятельности и снижение рисков военных столкновений (здесь следует отметить, что только в 2016 г. в регионе Балтийского моря произошло более 60 военных инцидентов в воздушном пространстве между самолетами РФ и стран НАТО).

Россия и НАТО проявляют так называемую стратегическую сдержанность: Россия — когда не размещает дополнительные военные контингенты в Псковской и Калининградской областях (кроме систем ПВО), НАТО — когда не хочет выходить из ОА РФ–НАТО и размещать существенные вооруженные силы на восточном фланге.

Безусловно, в краткосрочной и среднесрочной перспективе России и НАТО вряд ли удастся вернуться к тому уровню сотрудничества, который существовал в 2000-е годы, когда в рамках СРН было создано 25 рабочих групп, включая совместное миротворчество и создание ПРО европейского ТВД.

Особенно в условиях, когда российский МИД в середине апреля 2019 г. объявил о решении о приостановлении любых контактов между Россией и НАТО по военной и гражданской линиям. За этим решением по-видимому стояло осознание тупиковости сохранения видимости отношений, понимание что на самом деле несмотря на определенную риторику со стороны представителей Альянса, реальных намерений и подготовки к военному конфликту НАТО не ведет, надежды на то, что реалистичнее договариваться с США, а не со значительным количеством их европейских союзников, ряд из которых настроены категорически антироссийски.

Представляется, что как решение НАТО от 1 апреля 2014 г., так и решение России от апреля 2019 г. не являются оптимальными. Во-первых, потому, что именно в периоды кризисов надо оставаться за столом переговоров, а не захлопывать двери. Во-вторых, потому, что отсутствие каналов оперативного взаимодействия между военными может привести к инцидентам как в воздушном, так и морском пространстве в районе Балтии, где самолеты и корабли стран НАТО и РФ встречаются достаточно часто. В этом контексте хочется надеяться, что сохраняются хотя бы неформальные контакты между военными.

Ни у России, ни у НАТО нет намерений эскалации кризиса и трансформации его в реальную военную конфронтацию, несмотря на достаточно жесткую пропагандистскую риторику с обеих сторон в рамках ведущейся информационной войны.

Геополитическая неопределенность, характеризующая нынешний этап мирового развития и отношения по линии Россия–Запад является не самым лучшим фоном для возможности какого-либо позитивного развития на треке Россия–НАТО. Вместе с тем, не следует забывать, что Альянс не переводит в практическую плоскость вопрос об интеграции Грузии и Украины, что означало бы готовность к военной конфронтации с Россией. Россия, понимая, что военный бюджет Альянса в 20 с лишним раз превосходит военные расходы РФ, также не имеет намерений развивать конфликтный потенциал отношений.

Подобные намерения дают возможность предположить, что интересы в сфере безопасности (например, Афганистан) приведут обе стороны к такому уровню сотрудничества, который исключал бы взаимное сдерживание и восприятие друг друга в качестве противников.

На конференции, которую 8 ноября 2019 г. провели Ассоциация Евро-атлантического сотрудничества совместно экспертной группой «Европейский диалог» участники — представители экспертного сообщества, МИД РФ, представительства Евросоюза в Москве и посольств ряда европейских стран и США — обсуждали сложные вопросы взаимоотношений России и Евро-Атлантики.

По линии РФ–ЕС обращалось внимание на то, что ни у одной из сторон нет стратегии взаимодействия, что, конечно, в настоящее время кризисные явления не настолько остры, как в 2015 г., что можно говорить лишь о сосуществовании (cohabitation), а не реальном сотрудничестве, что существуют серьезные расхождения по ценностям, что решение в ЕС принимаются по принципу «наименьшего знаменателя» в отношении России, а факт того, что в отношении РФ–ЕС введена третья сторона (Украина) серьезно осложняет поиски путей выхода из кризиса.

ИТОГИ КОНФЕРЕНЦИИ

Участники отмечали также, что кризис в/и вокруг Украины является не угрозой сам по себе, но серьезной проблемой, которая выявила неспособность всех игроков управлять кризисами. Вместе с тем подчеркивалось, что глобальные нетрадиционные угрозы (климат, миграция, киберугроза) выявляют общность интересов стран ЕС и России. Российские эксперты подчеркивали, что Россия нуждается не в товарах, а в инвестициях, а санкции нанесли серьезный ущерб по технологическому развитию нашей страны, последствия чего проявятся через 5–10 лет. Говоря о путях выхода из кризиса, участники сошлись во мнении, что нужны малые шаги и форматы, которые могут способствовать возрождению хотя бы какого-то доверия.

По линии Россия–НАТО говорилось о практическом отсутствии контактов, о том, что существует не диалог, а временные коммуникации. Вместе с тем, необходимо, чтобы стороны понимали доктрины и планы друг друга. Российские и зарубежные эксперты разошлись во мнении — существует ли кризис в НАТО: российские эксперты полагают, что можно говорить о кризисе трансатлантических отношений (о чем свидетельствуют последние заявления президента Макрона о «смерти мозга» НАТО, об отсутствии стратегических коммуникаций между союзниками). Иностранные эксперты отстаивали точку зрения, что кризиса в НАТО нет, что США подписали все соглашения Брюссельского саммита НАТО, что Д. Трамп использует НАТО инструментально в русле политики «Америка прежде всего», что внутри Альянса существует консенсус по вопросу сдерживания России.

Особое внимание было уделено вопросу контроля над вооружениями. В ходе дискуссии подчеркивалось, что и со стороны США, и со стороны России существует интерес к продолжению диалога, что контроль может в очередной раз стать тем звеном, которое выведет отношения из кризиса.

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог