Леони де Йонге: Каждый день мы сдвигались немного вправо и вот мы здесь

Леони де Йонге (Léonie de Jonge), доцент Университета Гронингена, доктор политических и международных исследований Кембриджского университета, написала статью для Politico.eu, где раскритиковала журналистов за нормализацию крайне правых. Мы поговорили с ней, какие стратегии в отношении крайне правых популистов может выбрать медиа, от чего это зависит, как они влияют на успех этих партий, и кто виноват в том, что крайне правые стали новой нормой

В своем исследовании вы описали различные стратегии, как СМИ может взаимодействовать с крайне правыми популистами. СМИ в Люксембурге и Валлонии придерживаются строгой демаркации, в то время как голландские и фламандские СМИ постепенно принимают крайне правых, дают им площадку. Какие факторы определяют стратегию СМИ?

Мне кажется, это работает так же, как и в случае с политическими партиями: решения журналистов очень сильно зависят от организации и институционального контекста в месте, где они работают. Повлиять может множество факторов: структура СМИ, способ их финансирования и политическая принадлежность. К примеру, существуют более либеральные или более консервативные газеты.  Также на решения могут повлиять и этические стандарты, т.е мы должны понимать, где журналист получал образование, ведь в каждой стране стандарты разные. Ну и редакционная политика издания также имеет вес.

Могли бы вы привести примеры? Почему СМИ в Люксембурге выбрали стратегию демаркации?

В Люксембурге медиа еще не особо коммерциализированы, потому что в стране довольно много субсидий для СМИ. Дело в том, что в такой маленькой стране как Люксембург государство хочет поддержать плюрализм в медиа, чтобы существовали различные источники новостей. И это делает СМИ зависимыми от крупных политических партий. Поэтому самая большая газета принадлежит католической церкви, а вторая по величине Социалистическому Профсоюзу. И это делает их идеологизированными. К примеру, когда я брала интервью у главного редактора крупнейшей газеты, Христианской газеты, то он сказал, что идеи крайне правых конфликтуют с идеологическими принципами, которые лежат в основе этой газеты.

В Нидерландах мы наблюдаем совсем другую ситуацию. Там газеты коммерциализируются, как и в большинстве стран, и это изменило социальную функцию журналистов. Если вы повышаете конкуренцию среди медиа, то им приходится бороться за читателей и зрителей. Это стимулирует их уделять больше внимания радикалам. Социальная функция журналиста меняется, его целью становится не распространение идей, которые создают общественный консенсус, а создание более развлекательной информации, которую можно продать. Поэтому я думаю, что давление со стороны рынка стимулирует СМИ показывать политиков с более ярко выраженной личностью, а таких много среди крайне правых.

В своей статье вы выделяете три стратегии, как СМИ может реагировать на крайне правых популистов: изолировать, противостоять и дать трибуну. Каким образом то, какую медиа выбирает стратегию, влияет на крайне правые популистские партии?

Я не могу сказать, что существует какой-то причинно-следственный эффект, когда одно незамедлительно приводит к другому. Роль СМИ не стоит преувеличивать, ее довольно тяжело измерить. Если медиа широко освещают деятельность партии, это не значит, что она автоматически станет успешной на выборах. Существует множество других важных факторов. К примеру, отношение основных партий к крайне правым популистам.

Но в случаях, которые я изучала в статье можно заметить, что существует отчетливая связь: в странах, которые проводят стратегию изоляции нет крайне правых, а в странах, где проводят стратегию принятия мы можем наблюдать их прямо сейчас. В Нидерландах и Фландрии существует довольно крупная крайне правая партия и журналисты говорили мне в интервью, что довольно трудно не освещать эти партии совсем. То есть трудно заявить, что вы не собираетесь давать площадку партии, которая набрала 20% голосов на выборах. Так что не ясно, что было первым, что здесь курица, а что яйцо.

Но мы можем точно сказать, что СМИ определяют, какие проблемы наиболее интересуют избирателей, и у нас есть множество доказательств, что медиа могут повлиять на успех крайне правых на выборах. Медиа может помочь распространить ксенофобские и расистские взгляды, способствовать легитимации их аргументов, снять стигму экстремизма. Я думаю, что наибольший эффект СМИ оказывают на самом раннем этапе жизни партий. Для очень маленьких партий освещение в медиа крайне важно, так как это дает им не только популярность, но и легитимность.

Теоретически к каким последствиям может привести стратегия изоляции?

С одной стороны, это может усилить образ аутсайдера крайне правых, позволит им говорить: «Смотрите, медиа не обращают на нас внимание, мы и вправду вне системы». Но, с другой стороны, когда партия только начинает свою жизнь, изоляция может сильно ограничить возможности крайне правых, набрать популярность. Стратегия изоляции очень хорошо работает, когда все СМИ в стране вместе с основными партиями осмеливаются выбрать эту стратегию. Это позволяет забрать весь кислород у этих партий, чтобы они не могли существовать и вырваться на политическую арену в данный момент. Но когда партии все же прорываются и набирают популярность, стратегию можно сменить, так как она становится менее осуществимой. Поэтому мне кажется, что важен правильный момент для каждой стратегии.

Я прочитала вашу статью на Politiсo.eu.  Кажется, что вы не считаете, что СМИ должны давать площадку крайне правым. В конце вы поднимаете вопрос: «Являются ли журналисты привратниками или «нейтральными» носителями информации?» Как бы вы ответили на этот вопрос? И как, по вашему мнению, СМИ должны взаимодействовать с крайне правыми партиями?

Я подняла этот вопрос, потому что Politiсo.eu не просто включили в свой рейтинг двух крайне правых политиков, Гёц Кубичка и Виктора Орбана, но и назвали их мечтателями. Проблема заключается в том, что такой ярлык делает крайне правых нормой. Но когда крайне правые политики приходят к власти, они первым делом начинают систематически саботировать либерал-демократов, в том числе ограничивать СМИ и академическую свободу. Мы видим это на примере Орбана. Поэтому, я нахожу это очень проблематичным, что Politiсo.eu выбрали этих политиков и явно не просто дали им трибуну, но и пошли им навстречу.

Я думаю, что не существует никакого единого сценария относительно того, как СМИ должны взаимодействовать с крайне правыми. Не мне диктовать журналистами, что делать, но я думаю, что они должны понимать, что их действия могут иметь последствия для либеральной демократии. Я считаю, если журналист работает на частной платформе, он спокойно может отказаться давать трибуну такого рода партиям, но он должен проявить здесь абсолютную прозрачность. Но ситуация другая, если вы существуете на деньги общества, это влияет на вашу роль в медиа ландшафте. Так что тут нет одного ответа. СМИ, конечно, должны сами решать, как им взаимодействовать с такими партиями, но проблема в том, что у многих СМИ нет четкой стратегии.

Вы можете наблюдать, что граница того, что такое нормально, а что нет постепенно смещается в сторону крайне правых. Когда вы не установили четкую линию до того, как за эту грань заступили, вы скорее будете просто сдвигать ее все дальше и дальше. Это процесс нормализации крайне правых, что мы наблюдаем сегодня по всей Европе.

В прошлом правые популистские лидеры в Европе отказывались ассоциировать себя с другими крайне правыми, но в наше время уже не стыдно быть крайне правым. Когда и почему это произошло? И вы до сих пор не верите, что крайне правые популистские партии не могут объединиться?

Да, действительно, в недалеком прошлом они не хотели ассоциировать себя друг с другом, потому что боялись запятнать себя неонацизмом других партий. К примеру, Найджел Фарадж никогда не хотел сидеть за одним столом с Марин Ле Пен, потому что он обвинял ее в антисемитизме. Да, сейчас ситуация поменялась и, на самом деле, мы уже видели в социальных сетях, как крайне правые популистские лидеры поддерживали друг друга. Есть интересный кейс — после референдума о выходе Великобритании Марин Ле Пен поставила в своем Фейсбуке британский флаг, тем самым поздравив Найджела Фараджа. Когда один из них в чем-то преуспевает, другой старается приобщиться к этому.

В этом есть ирония, потому что эти партии прежде всего националистические. И тогда почему же одна националистическая партия должна сотрудничать с националистической партией другой страны? Я думаю, что их мотивы сугубо стратегические, а не идеологические. Эти партии прежде всего националистические и они прежде всего действуют в рамках закрытой национальной среды, их сотрудничество не основано на общих политических целях. И я все еще считаю, что нет ничего сложнее чем создать международную группу националистов, так как каждая из них имеет свою собственную национальную повестку. Я не думаю, что это будет стабильный и единый альянс. В то же самое время у них есть общий враг — мусульмане. Это общий враг крайне правых по всему миру.

Как вы думаете, почему популизм и национализм становится нормой?

Довольно тяжело обозначить, что именно стало причиной этому. Можно сказать, что это был постепенный процесс, который происходит с течением времени. Из-за того, что многие страны не обозначили четкие дискурсивные границы, их сдвигали все дальше и дальше.

Это можно хорошо проследить на примере Нидерландов. В 80-х годах впервые крайне правый политик получил место в парламенте, и это спровоцировало крупные протесты по всей стране. А сейчас в парламенте довольно много крайне правых политиков, они получают много эфирного времени в СМИ, это стало нормой. Просто присутствуя в политике, им удалось стать новой нормой.

Это то, что сейчас характеризует крайне правых. Об этом довольно много пишет Кас Мудде. В трех крупных странах — в Индии, Бразилии и США — во главе стоит крайне правый политик. И это все результат постепенного процесса: каждый день мы сдвигались немного и вот мы здесь.

Может ли быть так, что демократия нуждается в этом на данном этапе развития?

Да, это здоровый подход, так анализировать ситуацию. Мы можем сказать: мы принимали либеральную демократию как должное и перестали ее ценить, а крайне правые партии напоминают нам, почему важно ее сохранить.

Но это и не совсем правда. К примеру, популистские партии, ровно как и крайне правые, действуют в рамках демократии. Они не экстремисты, так как не призывают к насилию, они лишь критикую либеральную демократию. К примеру, они не защищают права меньшинств, а выступают за вид демократии, при котором большинство должно быть у власти. И в маленьких дозах это не так плохо, но это становится проблематичным, когда они приходят к власти. Например, власти Венгрии стараются изменить правила игры: ограничивают свободу СМИ, вмешиваются в судебную систему, произвольно изменяют избирательные округа. В результате у них становится невозможно забрать власть. Тут они пересекают черту. 

Не только крайне правые партии становятся более популярными, в целом политическая повестка радикализуется. Какие факторы это вызывают?

На это есть две причины. Первая это СМИ, которые находятся в своеобразном порочном круге скандалов и предоставляют площадку для крайне правых кандидатов. А вторая, это мейнстримные партии, которым нравится представлять себя в качестве жертв подъема крайне правых, но на самом деле многие европейские страны от части и виноваты в этом. Потому что мейнстримные партии стали политизировать проблемы, которые характерны для крайне правых, например проблему миграции. Они подготовили почву для крайне правых и отдалились от избирателей, которые вынуждены теперь искать альтернативы. Поэтому, я считаю, что два главных виновника во всем этом это СМИ и мейнстримные партии, которые как минимум облегчили радикализацию политического дискурса.


Публикации по теме:

Татьяна Романова: Россия возникает в системе стрессоустойчивости ЕС не как полноправный член, а как источник вызовов
Мы поговорили с доцентом кафедры европейских исследований СПБГУ Татьяной Романовой том, что значит концепция стрессоустойчивости ЕС опубликовал книгу

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne