Назад в будущее. Мир после пандемии

Многие ведущие эксперты, от Екатерины Шульман до Ивана Крастева, оценили, как коронавирус повлияет на наш мир. Елена Лукьянова, доктор юридических наук, профессор факультета права Высшей школы экономики и член Координационного совета нашей Группы, в статье для спецпроекта «CoronaWorldImpact» встает то в позицию ярого критика, то на сторону именитых экспертов, чтобы ответить на ключевые для общества вопросы

Елена Лукьянова

Человек страшно любопытное создание, которое непременно хочет заглянуть за грань дозволенного и узнать, что с ним будет завтра. Ну, если не знать, то хотя бы предвидеть с большей или меньшей степенью вероятности. Сегодня это желание особенно сильно, потому что кажется, что пандемический карантин Covid-19 обнулил прошлое, и теперь все растерялись от непонимания, что будет после него. Привычные ритмы и уклады нарушены. Планы изменены и не скорректированы, а жить только сегодняшним днем человечество умеет плохо.

Неблагодарное это занятие — предвидение. И все же попробую профессионально подумать об этом вслух. В том числе, порассуждать в контексте своего согласия-несогласия с другими аналитиками. С одной только оговоркой. Я — природный оптимист.

Про направление движения

«Мир никогда не будет прежним», — уверяют многие. Да, конечно, не будет. Ровно так, как каждый сегодняшний день не похож ни на вчерашний, ни на грядущий. Тем более, что время вынужденной изоляции сместило угол зрения с внешнего на внутренний. Это внимание внутрь себя одинаково верно для людей, для государств и для бизнесов. Время как бы замедлилось. Одних оно вынудило не бежать, а, налетев на непредвиденное препятствие, остановиться в той точке, в которой это препятствие их застало. Других (государства) неизбежно заставило меняться и перестраиваться на ходу.

Все кризисы обострились, а все процессы как позитивные, так и негативные ускорились (Екатерина Шульман). Карантин как бы смыл пыль с привычного и выпукло высветил проблемы. В любом случае всем пришлось выйти из своей зоны комфорта и задуматься о том, была ли это зона комфорта или зона привычки и нежелания резких перемен (Татьяна Становая). Так неклеточный инфекционный агент вирус, решивший пожить в человеческом организме, активировал движение мира вперед.

Про ценность личной свободы и ее пределов

Практически одномоментно произошло то, к чему долго стремились основатели современного демократического мира. Вопреки всем предостережениям, что после пандемии сократится пространство личной свободы человека за счет усиления механизмов контроля, которыми государства овладели во время карантинных мер, в изоляции люди с гораздо большей силой ощутили ценность личной свободы. А благодаря требованиям социального дистанцирования на практике массово освоили ее пределы. Государства перед этой внутренней человеческой переоценкой будут бессильны. Потому что, как известно, все большие эволюционные прорывы случаются только тогда, когда мысль овладевает большинством и подтверждается реальным повседневным опытом этого большинства.

Я не согласна с Владимиром Пастуховым, что усилится регуляторная функция государств и увеличится количество бюрократии для осуществления этой функции. По крайней мере, у меня для этого нет никаких данных, и я не вижу предпосылок. Наоборот, стала очевидна бессмысленность части бюрократии, сидящей на шее налогоплательщиков.

Про глобализацию

Многие уверяют, что глобализация сильно пострадает от пандемии. Я так не думаю. Я считаю, что антиглобалисты, наоборот, проиграют. Но и глобализация станет другой, без абсолютного полагания на все привозное, включая запчасти и исходные материалы. Опыт государственной самоизоляции потребовал задуматься о внутринациональных (узкорегиональных) резервных системах замещения стратегически важных товаров и ресурсов.

В этом плане отчасти прав Иван Крастев: национальные границы в условиях ЧП пока еще важны. Странам легче преодолевать эпидемии, когда эти линии на географических картах, почти растворившиеся в определенных регионах вместе с формальной принадлежностью людей к гражданству, есть. Но в некарантинных условиях традиционные границы прежних веков все больше становятся неудобным и мешающим атавизмом. Открытия границ люди ждут больше всего, хотя их пересечение (не именно как границ государств, а как административно выделенных территорий) станет более обдуманным и аккуратным. В то же время глобальный обмен идеями, знаниями, информацией, технологиями, культурными и образовательными проектами усилится, равно как и взаимопроникновение культур. Этот процесс во время карантина получил бурное развитие и будет только нарастать.

Про Евросоюз

В отличие от Крастева я не считаю, что роль национальных (именно национальных) государств в Европейском Союзе возрастет. Национальные государства — это уходящая эпоха. Дискуссия о национальной идентичности по большому счету приходит к тому, что нормы международных договоров постепенно трансформируются в мировоззренческие установки национального законодательства. Судебные споры об идентичности не имеют жестких последствий. Их реальный результат — постепенное внедрение нового гуманитарного мышления в государствах-членах. Фундаментальный принцип европейской интеграции — это тесный союз народов, а не народа. Европа родилась из отказа от сумасшедшего национализма и из отрицания того, что мы отказываемся от государства ради сверхгосударства. Поэтому подлинный смысл объединенной Европы — это тесный союз между народами. Чтобы жить вместе, надо не уничтожать то, в чем мы не похожи, а принять это. Вот модель единства — научиться праздновать разницу.

Европейская бюрократия во время пандемии подверглась серьезным испытаниям. Тяжеловесность общеевропейской машины наглядно продемонстрировала свои недостатки в чрезвычайных обстоятельствах. И ей не избежать серьезного анализа. Но это хорошо, а не плохо. Машина давно уже требовала ремонта. Как и все остальные процессы, этот ускорился тоже.

Про проверку «на вшивость» государств и лидеров

«Коронавирус, похоже, добьет те страны, где правителям наплевать на свой народ, а народ не смог в свое время поставить их на место. А оставшиеся в живых ученые на этом материале напишут новую теорию государства». Я не помню, кто это сказал, но в целом соглашаюсь со сказанным. Да, конечно, это не произойдет сразу. Но именно во время пандемии по многим параметрам произошла переоценка людьми своих государственных систем и правительств. В первую очередь, по бережности отношения к своим гражданам, по качеству услуг, оказываемых государствами за деньги налогоплательщиков, и по уровню их организации. Тем политическим лидерам, у которых это получилось хуже, будет впоследствии гораздо сложнее получить голоса избирателей. Такие же электоральные перспективы ожидают партии, оптимизировавшие здравоохранение, урезавшие зарплаты врачам или принимавшие в парламентах решения, не обеспечившие должную поддержку населения и бизнеса во время кризиса.

Про авторитаризм

Крастев пишет, что вопрос о повышении привлекательности авторитаризма после пандемии неоднозначен и открыт для интерпретации. Он полагает, что некоторые жесткие режимы, применив людоедские меры в борьбе с распространением вируса, показали внешне хороший результат в борьбе. Но прогноз Крастева был в самом начале карантина. Развитие ситуации показало безусловное конкурентное преимущество систем и режимов, где власть не заваривала двери подъездов, а разговаривала с населением, не лгала, не произносила бесполезные реляции, а читала сказки детям, как Президент Израиля. Помогала бизнесам, гражданам и врачам, а не вводила искусственную самоизоляцию, чтобы не компенсировать экономические потери. То есть там, где на борьбу с бедой были брошены консолидированные силы государства и общества. При современном информационном обмене сравнение сработало совсем не в пользу людоедских мер и авторитарных режимов. В глазах людей безусловно победили не страх и репрессии, а спокойный диалог, открытость, доверие и дисциплина по взаимному согласию.

Переосмысление потребления и ценности жизни

Выбор модели борьбы по преодолению пандемии впервые невероятно остро поставил вопрос о приоритете ценностей. Острота его обусловлена тем, что на двух чашах весов стояли жизнь человека и экономика. И большинство стран, осознавая неизбежность глубокой экономической рецессии, все же сделали выбор в пользу человеческой жизни. Этот выбор подтвердил путь, которым страны, достигшие наибольшего экономического успеха, шли уже более полувека, и который показал свои конкурентные преимущества. Одновременно с выбором пути и пониманием его экономических рисков люди невольно начали переосмысливать уровень своего потребления и приоритетов. И это тоже может оказаться важным в экономической перезагрузке. Структура экономики и, в первую очередь, экономики развлечений может быть серьезно скорректирована после кризиса.

Про здравоохранение, медицину и естественные науки

Пандемия перевернула отношение мира к здравоохранению, медицине и значению естественно-научных исследований. Из услуги и сопутствующего научного дискурса они превратились в важнейшую международную отрасль, оптимальная модель финансирования и организации которой пока не выработана. Но именно пандемия представила наглядную сравнительную картину национальных моделей охраны здоровья, эффективность которых должна подлежать серьезному анализу, учитывая, что периодическая угроза подобных пандемий стала очевидной.

Про образование

Образование в мире давно уже тяготеет к переходу в онлайн, выбирая большую технологичность и частичную удаленность учителя от ученика, совмещенную с возможностью конкурентного выбора учителя и школы. В «мирной» жизни эти процессы шли крайне медленно и вяло. В чрезвычайных условиях карантинного закрытия учебных заведений произошел практически мгновенный прорыв, и проблема решилась сама собой. Вряд ли образование полностью вернется в свое старое привычное русло. Новые методы показали свое преимущество и экономичность. Многие из них, безусловно, останутся востребованными и получат дальнейшее развитие. В отличие от вузов, школы оказались менее подготовленными к карантину. И им придется догонять в технологиях и в качестве. Потому что родители, вынужденно принявшие во время карантина гораздо большее участие в образовательном процессе детей, многое для себя в нем переоценили.

Про информацию, журналистику и экспертизу

Как ни странно, но кризис внес коррективы в отношение людей к информации, качеству журналистики и экспертного мнения. Сидя дома у компьютеров, голодные до информации люди стали пристрастнее относится к ее качеству. Проверку «на вшивость» пришлось пройти также и лидерам экспертного мнения. Пандемия отсеяла дутые имена и фальшивые авторитеты. Выросло доверие к серьезным экспертным знаниям. Профессионализм снова вошел в моду и вряд ли эта мода быстро пройдет.

Расширился круг тех, кто между развлечением и журналистикой стал делать выбор в пользу последней. Похоже, что после пандемии в мире «человека развлекающегося» журналистика сохранится как весьма узкий сектор отношений между теми, кто лучшим развлечением считает думание (Леонид Никитинский). В странах, где существует цензура и имеются проблемы со свободой слова, проблема восстановления качественной журналистики как точки общенациональной сборки (Кирилл Рогов) встала особенно остро. Эту проблему предстоит решать после окончания карантинных мер.

Про Россию

О России говорят много и многие. И про угрозу политизации и популяризации маргиналов внутри страны, и о девальвации закона, и о снижении потребности власти в легитимности, и об эффекте распоясавшегося от безнаказанности правоприменителя. Все это верно. Явления налицо. Тем не менее, абсолютно и безусловно прав Александр Кынев в том, что политическая эпоха, в которой мы жили, закончилась, а новая еще не началась. Искусственная конституционная повестка, с неадекватными усилиями, навязанная российскому обществу в январе 2020 года, натолкнулась на пандемийный айсберг и пошла ко дну со скоростью плохо оборудованного переборками судна. И это абсолютно закономерно. О таком эффекте многократно предупреждали специалисты. Причем результат наступил бы неизбежно в случае любого кризиса, природной или техногенной катастрофы большого масштаба. Другой вопрос, что никто из аналитиков не мог предвидеть, какой именно кризис обрушит слабую, плохо работающую и коррупционно зависимую систему с многолетним отрицательным кадровым отбором, усилия которой все последние годы сводились лишь к тому, чтобы имитировать несуществующую силу, потенциальную угрозу и нерушимость. То есть типичный эффект колосса на глиняных ногах.

В условиях кризиса порочно выстроенная государственная модель не могла повести себя иначе, нежели она себя повела. Пренебрежение к человеку, к его правам, свободам и к качеству жизни, непонимание роли и значения частного бизнеса, ложь, произвол, хамство и некомпетентность изначально были заложены в системе и не могли не проявится в чрезвычайной обстановке. Так невидимый человеческим глазом враг стал той последней каплей, которая переполнила чашу человеческого терпения. Закономерно обострились и ускорились процессы, наступление которых власть пыталась любыми способами оттянуть. Времена, когда мы описывали российский режим как авторитаризм популярного лидера, прошли (Рогов). Мы не можем точно сказать, как долго продлятся процессы разрушения, какие факторы ускорят или смягчат их. Но альтернативы возврата к прежней повестке и к допандемийному состоянию у страны нет.

Да, государство может попытаться во имя самосохранения на какое-то время стать еще более кровожадным. Если бы оно не порождало невежество, не уничтожало последовательно все элементы доверия между государством и обществом, оно не оказалось бы в таком положении, когда можно удержать людей в рамках разумных санитарных норм исключительно под дулом автомата Калашникова. Но оно сегодня уже оказалось в этих условиях, у него выбора особенно нет (Пастухов). Но в любом случае по всем социологическим прогнозам реакция на любые действия власти, прежде всего локальные, становится более чувствительной и острой (Становая).

Поколенческое

Иван Крастев пишет об обострении межпоколенческого конфликта, о том, что кризис Ковид-19 окажет сильное влияние на динамику поколений, о росте уязвимости пожилых членов общества, эгоистично не считавшихся с мнением миллениалов до начала пандемии. Отчасти это так. Атавизмы, тормозящие процессы принятия быстрых и точных решений (заседания, совещания, согласования, бумажная отчетность и документооборот), в очередной раз доказали свою устаревшую неэффективность. Но не все так фатально. Именно карантин позволил поколениям безальтернативно побыть в более тесном контакте. Это не могло не усилить взаимопонимание и взаимопроникновение навыков. А старшее поколение волей-неволей и даже вопреки своему желанию было вынуждено принудительно освоить хоть какой-то современный функционал дистанционного общения и получения информации. Так что, пожалуй, это тот единственный конфликт, который не обострен, а скорее, смягчен пандемией.

Как бы то ни было, думаю, что после пандемии мир быстрее пойдет вперед. Через обнуление и дополнительное осмысление прошлого. Будет непросто. Но это хорошее осмысление на предмет того, что полезного и нужного взять с собой в будущее, от чего отказаться и что пока стоит поберечь.

На фото к публикации Елена Лукьянова. Источник


Публикации по теме:

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог