Ян Ровни: Все партии должны будут обратить внимание на новые запросы

Во всем мире государства постепенно снимают карантинные ограничения, а жизнь возвращается в нормальное русло. Пандемию сравнивают с крупнейшими кризисами современности. Но изменил ли коронавирус фундамент политических систем Европы? Ян Ровни, профессор Института политических исследований Парижа, считает, что, скорее, нет. В интервью мы обсудили, как период изоляции и кризис здравоохранения повлиял на партии и правительства в Европе, был ли он на руку авторитарным государствам и почему принимаемые меры сложно назвать однозначно технократическими или политическими

Какое влияние, на ваш взгляд, оказал коронавирус на политическую систему и партии в Европе?

Стоит начать с того, что политические системы склонны к стабильности, а политические партии существуют на протяжении десятилетий и придерживаются одних и тех же взглядов по разным вопросам. Они не любят менять свои темы и, как правило, защищают интересы одних и тех же социальных групп. Новые вопросы, которые естественным образом появляются на повестке дня, поглощаются этими политическими партиями и находят свое место в рамках существующих политических линий, разделяющих партии между собой.

Значительные изменения в партийных системах, как правило, происходят из-за какой-то формы экзогенного шока, как война, какой-то крупный экономический спад или стихийное бедствие, как эта пандемия. И такой экзогенный шок ставит под сомнение остроту и важность некоторых политических вопросов. Пять месяцев назад никто не задумывался о масках, и вдруг они стали главным стратегическим активом, за который правительства готовы отправлять самолеты на другой конец света. А сегодня нас гораздо сильнее волнует качество жизни, доступ к чистому воздуху и лесопарковым зонам. Так что этот экзогенный шок определенно повлияет на наши приоритеты.

Какие последствия будет иметь этот экзогенный шок для правительств и оппозиции?

Понимаете, экзогенный шок происходит неожиданно и имеет сильный, но кратковременный эффект. Когда его влияние спадает, жизнь возвращается в нормальное русло, однако эта новая нормальная жизнь имеет свои особенности. Что из-за коронавируса не изменилось, так это отношения оппозиции и правительства. Их задачи остались прежними – решение проблем и критика избранного курса. Но между странами отличие, конечно, заключалось в том, о каком правительстве шла речь. Большинство ввели карантинные меры, некоторые использовали пандемию для упрочения своей власти в парламенте. Но сама суть политической борьбы, которая в основном складывается вокруг экономических и отчасти культурных вопросов, не изменилась. В будущем речь пойдет о новых темах, которые хорошо или не так хорошо вписываются в прежние рамки.

Будет чрезвычайно важно, как крупные партии будут выводить страны из кризиса

Предполагается, что главным последствием пандемии станет экономический кризис. Поспособствует ли полученный в условиях карантина опыт «коллективного действия» быстрому выходу из кризиса и поддержке правительственных мер?

Действительно, экономический кризис и реакция правительства на него станет главным событием, которое предопределит изменения на политическом ландшафте на ближайшие пару лет. Он разделит население и определит список актуальных тем. Очевидно, что политическая жизнь в ходе экономических кризисов – это относительно обычное явление, к сожалению. Я имею в виду, что нам известно, как партии отвечают на экономические кризисы, какие политические силы будут поддерживать перераспределение ресурсов, а какие нет. Поэтому характер разногласий между партиями, скорее всего, сохранится. В прошлом экономические кризисы укрепили позиции некоторых популистских политических партий, в том числе крайне левых и крайне правых. Так что будет чрезвычайно важно, как крупные партии будут выводить страны из кризиса.

Вы упомянули, что некоторые партии использовали карантин для усиления своей власти. Смогли ли они надолго закрепить свою позицию, чтобы обеспечить поддержку населения на будущих выборах?

Всякий раз, когда наступает экзогенный шок, это дает возможность правительству проявить себя в качестве компетентного менеджера. И там, где они это сделали, скорее всего, получат широкую поддержку на предстоящих выборах. К примеру, во Франции степень одобрения действий президента и премьер-министра значительно выросла во время режима изоляции.

Теперь, когда карантин отменен и появляются новые проблемы, правительство больше не располагает естественной поддержкой населения. Их популярность, как и всегда, будет во многом зависеть от того, как они справятся с кризисом. Я думаю, что с приходом экономических проблем мы увидим очень сильную критику правительства. Правительство вынуждено принимать трудные решения: оказывать поддержку одним, а не другим, тратить деньги на одни нужды, а не другие, — всегда будут разногласия. Но это довольно типичная ситуация.

А в авторитарных государствах?

Ничего не изменилось. К примеру, в Венгрии премьер-министр Орбан и до коронавируса серьезно контролировал политическую жизнь страны. А во время пандемии объявил чрезвычайное положение без временного ограничения. И хотя оно было отменено, его можно ввести в любой момент. Его шаг был вполне ожидаемым. К тому же характер этого политического шага вполне вписывается в общий авторитарный тренд и направление, куда движется Венгрия.

Во время кризиса в каком-то смысле все является или может быть политизированным

Как вы считаете, предпринимаемые правительствами меры по борьбе с распространением вируса были технократическими или политизированными?

Так что во время кризиса в каком-то смысле все является или может быть политизированным. Решение о введении строгой изоляции, с одной стороны, спасает жизни, с другой — углубляет экономический кризис. Решение об открытии школ или предприятий оказывают большое влияние на общество и экономику. Поэтому некоторые правительства пытались принимать эти решения более строго на основе научной информации. Но в конце концов, все эти шаги оказывают влияние на политику: некоторые социальные группы их одобряют, другие критикуют.

Я думаю, что в этом вопросе нужно подумать об отношении политики и науки и политики и технократии. Если технократия опирается на науку, то зачастую нам кажется, что у науки есть точный ответ. Но цель науки в первую очередь – это дать количественную оценку неопределенности. Поэтому мне кажется, что многие люди чувствуют неудовлетворенность и недовольство. Коронавирус – это новая болезнь. Обычно у нас уходят годы на изучение вируса. Большинство из нас весьма разочаровано тем, что наука не может сейчас предложить точное решение. Таким образом, при сравнении поведения правительств в отношении пандемии отличие заключается в том, как они следовали научным рекомендациям и следовали ли вообще, как в случае Бразилии. (Президент Бразилии Ж. Болсонару долгое время не считал нужным вводить карантинные меры из-за коронавируса. В результате в июне Бразилия вышла на 2 место по числу случаев заражения. – прим. Д.С.)

Какие партии справились лучше с кризисом?

Мы сейчас проводим исследование по политическим партиям и изучаем их реакцию на пандемию. Вероятно, в результате мы выясним, что те партии, которые более охотно прислушиваются к научным данным, скорее всего, придерживались взвешенной политики. Вопрос в том, были ли они у власти в разгар пандемии или нет. В контексте коронавируса важно было еще то, способно ли правительство учиться на ошибках. Некоторые государства этого не делали, очевидный пример – США.

У людей меняются не только предпочтения, но и образ жизни. А это, скажем так, просочится и в политическое поле

Какое влияние окажет кризис на избирателей и изменятся ли их предпочтения на следующих выборах?

Политические системы сложны и абстрактны. Они меняются постепенно, но такие крупные потрясения, как этот, действительно могут существенно их изменить. Я уверен, что граждане будут гораздо больше заботиться о своем здоровье. Это повлияет и на темы, которые их волнуют, и на результаты голосования. Могу привести пример из Парижа. За последние три недели было проложено около 50 километров велосипедных дорожек. Это может показаться мелочью. Но я думаю, что это отражает общую тенденцию: у людей меняются не только предпочтения, но и образ жизни. А это, скажем так, просочится и в политическое поле и изменит политическое предложение. Все партии должны будут обратить внимание на новые запросы.

Транснационализм будет ограничен в некоторых стратегических областях

Карантинные меры привели к тому, что за последнее время усилилось чувство недоверия между людьми – каждый боится заразиться. Как вы считаете, повлияет ли опыт закрытых границ и жесткого карантина на отношение людей к иностранцам, международным связям и глобализации в целом?

Да. Однозначно. Предметом моих исследований является транснационализм, идея о том, что товары, услуги, деньги должны свободно пересекать границы. Это очень тесно связано с глобализацией. Но сейчас, в контексте коронавируса, сложно реализовать этот принцип и обеспечить национальную безопасность, например, получить медицинское оборудование. Вчера (14 июня 2020 г. — прим Д.С.) президент Макрон обратился к французам и несколько раз повторил слово «национальная независимость», «европейская независимость». Предполагаю, что в будущем транснационализм будет ограничен в некоторых стратегических областях, поэтому производство медицинских товаров вернется из разных стран на родину, в частности, из Китая.

В то же время транснационализм как феномен появился 30 с лишним лет назад. Он вносит глубокие структурные изменения и является функцией технологических изменений. Он не исчезнет. По-прежнему где-то производство будет дешевле, а иметь связь между фирмами в разных странах эффективнее. Я думаю, что государства начнут более стратегически воспринимать, исчезновение каких отраслей промышленности можно допустить, а каких – нет. Но это не положит конец транснационализму как таковому. Более важно то, что коронавирус не положит конец спору по поводу транснационализма. Я считаю, что сегодня темы транснационализма и глобализации способствуют наиболее глубокому расколу в европейском обществе.

На ваш взгляд, станет ли коронавирус причиной нового раскола в Европе?

Сомневаюсь. Думаю, он скорее усилит существующие расхождения во мнениях. Возможно, появятся новые партии, но они скорее всего будут участвовать в обсуждении тех тем, которые уже сегодня стоят на повестке дня. Среди них – увеличение вложений в здравоохранение; более высокое качество жизни, окружающей среды, транспорта; поиск компромисса между защитой климата и экономическим ростом. Это не новые темы, но они приобрели большую актуальность.

Это не новые темы, но они приобрели большую актуальность

Европейский союз подвергся серьезной критике в ходе пандемии, потому что не предложил единого для всей Европы механизма борьбы с вирусом. Как это бездействие повлияет на отношение граждан к этому объединению?

Не будем забывать, что здравоохранение не входит в сферу компетенций Европейского союза. ЕС был создан в первую очередь как единый рынок, а его органы отвечают за выработку и контроль единых правил на этом рынке. Поэтому неудивительно, что ЕС поздновато предложил рекомендации по выходу из кризиса здравоохранения. Он также осторожно вступил в дискуссию по поводу поддержки бизнеса и смягчения экономического кризиса. Однако Евросоюз сделал довольно серьезный политический шаг, когда основал единый фонд для восстановления экономики в размере 750 млрд евро. И эта мера внесет раскол между странами-членами: между Данией, Нидерландами, Австрией и Финляндией, с одной стороны, и Южной Европой, а также Францией и Германией, с другой.

Усилится ли евроскептицизм?

Я бы так не сказал. Евроскептицизма и так полно, он подпитывается из разных источников. И я склонен полагать, что его в большей степени подстегивает раскол по поводу транснационализма и глобализации. А пандемия может только обострить это разделение.

Разговаривала Дарья Сергеева


Публикации по теме:

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne