Поколенческий сдвиг и уроки 30-летия постсоветской эпохи

За 30 лет первая посткоммунистическая правящая элита постарела ровно на этот срок. Но, в значительном числе случаев, несмотря на смену лиц, она остается у власти, действуя на основе своих эклектических, построенных на смеси позднесоветского и своеобразно понимаемого демократического. А это входит в острое противоречие с новыми вызовами уже не прошлого, а нынешнего, XXI века. Может ли выход из этого положения быть в осовременивании нынешней престарелой элиты? В новой главе книги в рамках проекта «Тридцать лет постсоветской Европы». Евгений Гонтмахер, научный руководитель Экспертной группы «Европейский диалог» анализирует уроки 30 лет, прошедших с падения коммунистической системы, с точки зрения межпоколенческих изменений

Евгений Гонтмахер, научный руководитель экспертной группы «Европейский диалог»

Мне бы хотелось взглянуть на уроки 30 лет, прошедших с падения коммунистической системы, с точки зрения межпоколенческих изменений.

I.

В 1989 году в странах Восточной Европы, а затем — в 1990-1991 гг. — мотором всех поистине революционных изменений были в основном люди среднего возраста, которые выросли, а многие — сделали карьеру при советской власти. Возьмем, например, отца глобальной антикоммунистической революции — руководителя польской «Солидарности» Леха Валенсу. Он родился в 1943 году. Вацлав Гавел — символ «бархатной революции» в Чехословакии родился в 1936 году. Начавший демократические реформы в Венгрии Миклош Немет появился на свет в 1946 году. Ион Илиеску, сменивший на позиции лидера Румынии диктатора Николае Чаушеску, хотя и родился в 1930 году, но вошел во взрослый возраст уже при послевоенных коммунистах.

А если говорить о странах постсоветского пространства, то там практически все новые лидеры, и демократические — Борис Ельцин, Станислав Шушкевич, Леонид Кучма, и авторитарные — Нурсултан Назарбаев, Ислам Каримов, Гейдар Алиев, Сапармурат Ниязов прошли мощную школу советской номенклатуры. Это не могло не отражаться на их мировоззрении. Как и всякие неофиты они пытались быть «святее папы Римского» с точки зрения их высказываний и декларируемых намерений. Отсюда — я говорю пока о лидерах республик, возникших на развалинах СССР — демонстративное обращение к религии (в том числе и в личном плане), внешняя политика в стиле «чего изволите?» по отношению не только к США, но, в случае новых государств Центральной Азии — по отношению к Китаю и Турции.

Тем самым и в Восточной Европе, и на постсоветском пространстве к власти пришли люди, как правило, оказавшиеся в неудобной для них позиции: с одной стороны, весь жизненный и профессиональный опыт связан с прошлым, а, с другой стороны, нужно молниеносно реагировать на колоссальные вызовы перехода к будущему. Есть примеры, когда с этими вызовами это поколение в целом справилось. Это произошло, прежде всего, в таких странах как Польша, Чехословакия (а затем — Чехия и Словакия), Хорватия, Словения, республики Прибалтики, Болгария и Румыния. Там взяли четкий курс на вхождение в европейское цивилизационное пространство и довольно быстро добились этого, войдя в Евросоюз и НАТО.

Остальные кейсы оказались не столь удачны, что связано с намного более протяженной историей деспотии в Российской Империи и ее наследнике — Советском Союзе.

Борис Ельцин, рожденный в 1931 году и сделавший блестящую карьеры в КПСС, объявив себя демократом смог возглавить новую Россию и начать радикальные реформы начала 90-х. Но его сменщик — Владимир Путин, 1952 года рождения, поначалу пытался продолжить прежний курс. Но уже через несколько лет стал разворачивать страну обратно — в позднесоветскую эпоху. Конечно, он не собирался точно копировать все тогдашние замшелые порядки, но идеологическая цензура, подавление политических оппонентов, навязчивая государственная пропаганда и огосударствление экономики за 20 лет его руководства страной стали очевидными. В каком-то смысле, как мне представляется, Владимир Путин следует образцу ГДР, в которой он несколько лет работал. Эта модель, отвергающая откровенную советскую дикость и построенная на имитациях демократии (вроде бы многопартийная система, вроде бы есть и мелкая частная собственность), но скованная жестким авторитарно-тоталитарным обручем, судя по всему, ему очень понравилась на фоне тогдашнего СССРовского застоя.

Еще один пример советского ренессанса — Беларусь. Александр Лукашенко, родившийся в 1954 году, восстановил практически всё — вплоть до флага и КГБ. Он единолично правит страной почти 25 лет и не собирается уходить в отставку.

Сложнее ситуация в Украине. Первым Президентом стал (как и в России) видный коммунистический аппаратчик Леонид Кравчук, родившийся в 1934 году. Его сменил бывший «красный директор» Леонид Кучма (1938 года рождения). При нем в Украине окончательно оформился «олигархический» капитализм, который, конечно, не был похож на позднесоветские порядки, но не обеспечивал (и не хотел) реальной демократии и настоящую свободу предпринимательства. В результате протеста против такого положения к власти пришел Виктор Ющенко, родившийся в 1954 году, который так и не смог переломить ситуацию А уж при Викторе Януковиче (1950 года рождения) «капитализм для своих» окончательно укрепился. Петр Порошенко, который принадлежит к, казалось бы, другой возрастной когорте, чем все его предшественники (1965 года рождения) тоже не удалось, несмотря на огромный мандат доверия выданный ему в 2014 году, переломить ситуацию. Видимо, сказывается его то, что он сформировался как личность еще в советскую эпоху. Поэтому, забегая вперед, украинское общество с таким энтузиазмом избрало следующим президентом Владимира Зеленского, 1978 года рождения, чья юность и молодость пришлись уже на постсоветскую эпоху.

Среди других постсоветских республик почти такой же, как в Украине, путь проделала и Молдова, пройдя этапы и «рывка в Европу», и «олигархического капитализма», к нынешнему моменту получила в лице нынешнего Президента Игоря Додона человека, явно ностальгирующего по СССРовским порядкам, несмотря на 1975 год рождения.

Среди республик Южного Кавказа еще более характерный пример — Азербайджан, где сформировалась, по сути, наследственная и единоличная система управления страной. Нынешний «президент» — Ильхам Алиев — 1961 года рождения. Это, конечно, не калька с позднего Советского Союза, а отсылка к еще более старым временам ханств и эмиратов, что доказывает опыт Туркменистана, Таджикистана, Узбекистана и Казахстана. Впрочем в двух последних странах, судя по всему, вторые по порядку президенты (Шавкат Мирзиёев, 1957 года рождения, и Касым-Жомарт Токаев, 1953 года рождения) пытаются действовать в стиле Михаила Горбачева, пытаясь придать существующим в их странам порядкам «человеческое лицо». Но, конечно, ни о какой либеральной демократии в этих случаях речи не идет.

Особняком стоят Грузия, Армения и Кыргызстан. Первые постсоветские лидеры этих стран (Звиад Гамсахурдиа, Левон Тер-Петросян и Аскар Акаев) никак не были связаны с коммунистической номенклатурой. Более того, Гамсахурдиа и Тер-Петросян были ее открытыми противниками в советские времена. В это они в чем-то походили на Вацлава Гавела. Но им на смену быстро пришли более консервативные лидеры типа Эдуарда Шеварднадзе. Правда и они быстро были сметены с политической арены революционными волнами. Им на смену пришли (по крайней мере в Грузии и Армении) люди другого, постсоветского поколения — Михаил Саакашвили (1967 года рождения) и Никол Пашинян (1975 года рождения). И даже последующий уход Саакашвили практически никак не повлиял на суть внутренней и внешней политики Грузии.

В итоге, что же мы видим, если посмотреть на прошедший с 1989 года период преобразований в Восточной Европе и постсоветском пространстве, с поколенческой точки зрения?

Пришедшее, совершенно неожиданно для него, к власти поколение, сформированное в коммунистическую (советскую) эпоху:

  1. по многим пунктам многое сделало для вхождения этого региона в европейское цивилизационное поле. Это, прежде всего, создание в Восточной Европе институтов демократии, рыночной экономики, правового государства, вступление в Евросоюз и НАТО. Однако при этом в последние годы виден явный откат (без подрыва уже созданных основ, которые, видимо, стали незыблемыми) в Польше и Венгрии. Обе эти страны возглавляют люди, которые во времена социализма были его открытыми противниками: Лех Качиньский состоял в «Солидарности», а Виктор Орбан, занимаясь наукой, в 1989 году стажировался по стипендии Джорджа Сороса в Оксфорде. Их нынешнее противостояние целому ряду основ европейской жизни (независимость судебной системы и СМИ) связана, очевидно, не с ностальгией по советским временам, а, скорее, недовольством распределением ролей внутри Евросоюза;
  2. но по многим пунктам и затормозили поступательное, европейски ориентированное движение практически во всех странах бывшего СССР. Более того, в некоторых из них произошел откат к феодальным, средневековым порядкам.

Можно предположить, судя по проведенному выше анализу, что это хорошо коррелирует с наличием (или отсутствием) опыта жизни внутри или извне позднесоветской номенклатуры большинства лидеров прошедшего 30-летия.     

Но демография — неумолимая вещь. За эти 30 лет первая посткоммунистическая правящая элита постарела ровно на этот срок. Но, в значительном числе случаев, несмотря на смену лиц, она остается у власти, действуя на основе своих эклектических, построенных на смеси позднесоветского и своеобразно понимаемого демократического. А это входит в острое противоречие с новыми вызовами уже не прошлого, а нынешнего, XXI века. Может ли выход из этого положения быть в осовременивании нынешней престарелой элиты? Даже если теоретически это возможно, то на практике вряд ли осуществимо хотя бы из-за медицинских соображений: пожилые люди чаще болеют, в том числе хроническими недугами, которые зачастую окончательно не излечивается. Да и смертность среди людей поколения 60+ все-таки выше, чем среди тех, кому 40-45.        

Поэтому мы сейчас со всей неизбежностью стоим перед лицом смены не только поколений в чисто демографическом смысле, но и, очевидно, прихода к власти людей с иным жизненным опытом, не замутненным коммунистическим/советским прошлым.    

II.

Чем же отличаются в своем общественном и политическом поведении те поколения, которые неизбежно приходят (или где-то уже пришли) к власти в постсоветских странах?

Прежде всего, надо отметить: из-за того, что позднесоветское поколение во многих случаях засиделось на своих правящих позициях, естественный процесс смены поколений нарушился. В теории, если мы думаем о максимально безболезненном, без потрясений транзите, то молодежь должна постепенно включаться в правящую элиту, поднимаясь всё выше и выше по занимаемым позициям с тем, чтобы, в конечном счете, эволюционным путем взять власть в свои руки. Но на постсоветском пространстве такое происходит скорее как исключение (тут уместно привести пример прибалтийских республик). Намного чаще смена поколений — это революционный процесс: приход к власти Саакашвили в Грузии, Пашиняна в Армении и, наконец, Зеленского в Украине. Судя по всему, такой характер перехода весьма вероятен в России, Казахстане, Беларуси, Азербайджане.

К чему этот прорыв во власть ведет на практике наиболее ярко видно на примере Украины.

Сам Владимир Зеленский, подавляющее большинство членов Правительства и «монобольшинства» «Слуги народа» в Верховной Раде — люди, не имеющие никакого опыта государственной службы. Это, конечно, не их вина, а беда из-за того, что предыдущий олигархически ориентированный режим фактически перекрыл вертикальные социальные лифты движения во власть. Туда попадали не по меритократическому принципу (что во многих случаях давало бы шанс более молодым поколениям), а по принципам родства, кумовства, землячества. Вот мы и видим метания в выполнении на практике амбициозных и вполне назревших предвыборных обещаний, что неизбежно родит ошибки, которые были бы не обязательны, кадровую чехарду уже внутри прорвавшейся к власти молодой когорты. Закончится ли это контрреволюцией, попыткой реставрации прежних порядков и возвращением к власти людей с предыдущими представлениями о мире? Вряд ли. Но к очередным внутрисистемным встряскам, уже внутри нынешнего правящего поколения привести вполне может.

Еще один любопытный пример — Армения. Никол Пашинян прорвался к власти на лозунгах настоящей, а не притворной борьбы с коррупцией и вообще создания нового государства — прозрачного и подконтрольного обществу. Как и в Украине, он добился появления лояльного ему большинства в парламенте. С того момента прошло уже 2 года, кое-что сделано, но коренного перелома не произошло. Более того, сам Пашинян начал проявлять признаки типичного поведения лидера, для которого удержание власти становится самоцелью.

Примеры Украины и Армении поучительны для России и некоторых других стран постсоветского пространства еще и потому, что прорвавшиеся там к власти молодые элиты выбрали в качестве главной мишени, как критики, так и деятельности государство как институт. Это, как мне представляется, правильная цель, потому что государство позднесоветскими элитами было фактически приватизировано и превращено в корпорацию по выкачиванию ренты как из экспортных природных ресурсов (если они есть), так и из собственного населения. С этим населению все сложнее смириться хотя бы из-за крайне низкого, недостойного уровня жизни большинства. В постсоветских обществах, особенно на территории бывшего СССР, накоплен колоссальный опыт недовольства государством как институтом. Это дает возможность внезапно появляющимся лидерам, обещающим сложившиеся порядки в корне изменить, получить шанс на победу, что и произошло в Украине, Армении, Грузии. Но только в Грузии, судя по всему, революционному лидеру Михаилу Саакашвили удалось добиться настолько быстрого и эффективного изменения институциональных порядков, что даже его уход практически никак не привел к реставрации прежних порядков. Можно даже робко предположить, что произведенная им институциональная революция необратима, несмотря на любую смену лиц во власти. В Украине и Армении такой необратимости пока нет.

Еще один побочный эффект стремительного погружения постсоветских стран в новое пространство: появление соблазнов для более молодых поколений уехать в «старую» Европу. Например, Болгария с момента вступления в Евросоюз и НАТО в 2009 году уже потеряла 1/3 населения. В меньших масштабах, но тот же процесс идет в Польше, Румынии, Венгрии, прибалтийских государствах. Но даже, не являясь членами Евросоюза и НАТО и не обладая свободой передвижения в «старую» Европу, мы видим аналогичный процесс эмиграции из Молдовы, Украины, Армении и, в какой-то степени, из России.  

Такой отток молодых и, очевидно, наиболее образованных и активных людей резко ослабляет большинство постсоветских стран с точки зрения обеспечения успешной межпоколенческой передачи власти. Например, в Украине Президент Владимир Зеленский и руководители его офиса постоянно жалуются на острейший кадровый дефицит для занятия государственных позиций как высшего, так и среднего уровней. И хотя в России публично таких жалоб нет, но постоянное снижение качества государственного управления связано не только с упомянутой выше остановкой социальных лифтов, но и общим низким уровнем подготовки кадров практически по любым специальностям — от рабочих до топ-менеджерских.

Тем самым во многих странах постсоветского пространства существует риск отстать навсегда от поезда цивилизации. Недаром при обсуждении перспектив ЕС его лидеры начали обсуждать идею о «двухскоростной» Европе. Она заключается в том, чтобы относительно недавно вступившие в ЕС страны Центральной и Восточной Европы двигались вперед по собственной траектории, не тормозя развитие «старой» Европы. Если это произойдет, то мы очень скоро получим явный раскол внутри общеевропейского пространства на «лидеров» и «аутсайдеров», который, впрочем, уже наметился.

Однако для стран Центральной и Восточной Европы это означает только превращение в дальнюю провинцию совокупного Запада, а вот для республик бывшего СССР (за исключением Прибалтики) перспектива более тяжелая — это вылет из общеевропейского пространства во «второй» мир деградации и необратимой отсталости. Это связано, во-первых, с историческим прошлым — 40 лет под советским строем все-таки не такой фатальный срок как 70 лет. И, во-вторых, в Центральной и Восточной Европе в целом достигнут такой уровень благосостояния, который, несмотря ни на что, обеспечивает уже органическое желание общества остаться в общеевропейском поле. На территории бывшего СССР такой уровень благосостояния не достигнут. Поэтому у большинства населения и нет исторического и житейского опыта достойной материальной жизни, который постепенно формирует органическое одобрение европейских порядков.

Тут можно привести пример Греции — страны, близкой по историческому пути к Центральной и Восточной Европе, но отличающейся тем, что большую часть послевоенного времени там функционировали вполне цивилизованные европейские институты. И даже после прихода в Греции в 2015 году к власти крайне левой коалиции, которая победила благодаря глубокому экономическому кризису, не стоял вопрос о выходе из еврозоны и Евросоюза.  

Выход основной части общества на уровень благосостояния, позволяющий худо-бедно удовлетворять основные материальные потребности, что и произошло в совокупном Западе, позволяет многим из молодых поколений пересматривать жизненные цели. Да, нынешний средний класс во многих экономически развитых странах живет чуть хуже (или не лучше) своих родителей, которые вставали на ноги в 60-70-е годы прошлого века в рамках общества «всеобщего благосостояния». Однако здравый смысл большинства подсказывает, в том числе наиболее продвинутой части молодых поколений, что основы ломать не надо.

Демократия в кризисе? Да, но ничего лучшего не придумано и ее надо совершенствовать, убирая засидевшуюся правящую элиту.

Рыночная экономика испытывает большие проблемы? Да, но никто не ставит вопроса о национализации собственности и тотальном огосударствлении. Наоборот, конкуренция — честная и справедливая — приветствуется. Господство финансового капитала транснациональных корпораций уже всех достало? Да, но его надо снижать через всяческое развитие малого и среднего бизнеса.

С правами человека непорядок? Да, но это значит, что их надо не отменять, а наоборот еще более рьяно защищать, не допуская «цифровой концлагерь», реформируя полицию и другие правоохранительные органы.

Ключевыми факторами во всем этом обновлении займут ценности искренности, справедливости, человеческого достоинства и поиска гармонии с Природой, которые будут отсеивать отжившее и усиливать то, что должно стать нормой.

Тем самым можно уверенно предположить, что совокупный Запад с неизбежным приходом нового поколения правящей элиты, наряду с упомянутыми выше издержками перехода (вероятная неготовность к приходу во власть и отток из менее развитых и более развитые центра развития), не будет ставиться вопрос об изменении фундаментальных принципов построения общественной жизни.

Возможное и желаемое будущее весьма лаконично и емко описано в Договоре о Европейского Союза, подписанном в далеком 1992 году:

Союз основан на ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам. Эти ценности являются общими для государств-членов в рамках общества, характеризующегося плюрализмом, недискриминацией, терпимостью, справедливостью, солидарностью и равенством женщин и мужчин.

А что же при этом будет с Россией, Украиной, Беларусью и другими странами бывшего СССР? Тут многое зависит от конкретных и малопредсказуемых обстоятельств, которые в своей совокупности и предопределят: пойдет та или иная страна по дороге прогресса, прокладываемого меняющейся европейской цивилизацией или этой стране суждено фактически навсегда застрять в прошлом. Этот выбор будет зависеть, в том числе, от качества местных поколений миллениалов и других молодых когорт. Смогут ли они выдвинуть из себя достаточно лидеров, способных взять ответственность за страну на себя, когда прежние властные  конструкции обрушатся? Ответ на этот вопрос, по крайней мере, в России, Украине, Беларуси, Армении и Казахстане мы увидим достаточно скоро.


Публикации по теме:

Особенности трансформаций на постсоветском пространстве
Отсутствие ценностной революции – главное отличие новых независимых государств от стран Центральной и Восточной Европы

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne