Почему Трамп не сделал Америку снова великой

Мнение американиста Ивана Куриллы о наследии сорок пятого президента США

3 ноября 2020 года в США пройдут выборы президента страны. Действующий президент, республиканец Дональд Трамп, хотел бы остаться в Белом доме на второй срок, и значит, можно подвести предварительные итоги его президентства. Предварительными к этому ноябрю я их называю не потому, что уверен в его победе на выборах: после выборов 2016 года многие воздерживаются от попыток предсказать результаты голосования, несмотря даже на очевидное лидирование Джо Байдена в американских опросах — все помнят, что соперница Трампа в 2016 году Хиллари Клинтон тоже опережала его в опросах. Но даже в случае поражения Трампа Америку ждут еще три месяца его президентства — три месяца, от которых многие ожидают дальнейшего обострения конфликта, в который скатилась политическая система США накануне его избрания и который только углублялся на протяжении его правления.

Уже сегодня можно сказать, что эти годы войдут в историю как время жесточайшего политического кризиса

и обострения американских «культурных войн», парадоксальным образом обострившихся на фоне достаточно хорошего состояния экономики США — вплоть до ее падения в результате пандемии весной 2020 года. Имя Трампа теперь неразрывно связано с этим конфликтом, хотя сам президент, вопреки заявлениям его политических противников, не был причиной кризиса: избрание Трампа только вывело давно разгоравшийся подземный пожар на поверхность.

Действующий американский президент, конечно, сломал многие правила поведения на высшем государственном посту. Трампа описывали как эксцентрика задолго до его прихода в политику, и он оправдал ожидания, когда занял Белый дом — грубя журналистам, общаясь с народом напрямую через твиттер, назначая и увольняя людей без раздумий (недаром его администрацию все четыре года сотрясала кадровая чехарда). Его вполне серьезные высказывания о себе и о своих противниках звучат как шутки или пародии — в 2018 году Трамп в ответ на требование психиатрического освидетельствования кандидатов в президенты назвал себя в твите «очень стабильным гением» (very stable genius), и эта кличка к нему приклеилась. И это не единственное вошедшее в политический язык трамповское определение: так, продемократическая пресса получила от него обобщающее название «фальшивых новостей» (fake news). Однако личная эксцентрика Дональда Трампа не объясняет глубины раскола, который переживают Соединенные Штаты в годы его президентства.

В самом общем виде можно сказать, что в 2016 году перешел в открытую форму конфликт между либеральной и традиционной Америкой: между теми, кто продвигал ценности мультикультурализма, выравнивания расового и гендерного дисбаланса, голосовал за темнокожего президента и кандидата-женщину — и теми, кто не успевал осознать, что иерархии и этические кодексы, известные с детства, уже не работают. Многое из того, что еще в 1970-е годы считалось плохим, теперь стало нужным считать хорошим, и наоборот, хорошее тогда стало неприемлемым сейчас. На протяжении нескольких десятилетий — вероятно, со времен окончания Холодной войны и распада СССР в 1991 году — доминировавшие в американском общественном мнении либералы определяли, что можно, а чего нельзя делать и говорить на публике. И вот наконец в 2016 году консервативная Америка получила своего кандидата. Очевидно, что часть голосов, полученная тогда Трампом, была голосами американцев, недовольных направлением, а главное — скоростью перемен. Предвыборный лозунг Трампа Make America Great Again («Вернем Америке величие») звучал для них как обещание вернуть Америку в благословенное прошлое без диктатуры политической корректности и с понятными расовыми и гендерными иерархиями.

Именно угроза разворота американского общества, двигавшегося до 2016 года по пути все большей либерализации, вывела на улицы активистов сразу же после того, как Трамп занял Белый дом. Самые ожесточенные атаки на него шли по направлениям «политики идентичности», поэтому неудивительно, что наиболее заметными выступлениями активистов стали демонстрации женщин, выступления Black Lives Matter, снос памятников историческим деятелям и попытки представить Трампа агентом Кремля.

Кстати, атаки на «российское вмешательство» и предполагаемый сговор Трампа с русскими, бывшие постоянным фоном первых двух лет его президентства, растут, по моему убеждению, не столько из каких-либо действий российских хакеров или троллей (как бы много их ни было, они не могли стать соломинкой, ломающей спину верблюду), сколько из давней американской привычки смешивать все «неамериканское» с «российским». Вспомним, как в 2012 году республиканский кандидат Митт Ромни критиковал «перезагрузку» Барака Обамы, напоминая ему, что Россия — традиционный враг Америки.

За неприятным тебе политиком стоит извечный внешний враг — это типичный и неновый пропагандистский ход, и меня удивляет разве что легкость, с которой эту тему вывели на первые полосы ведущие американские СМИ и то, как долго она там продержалась. И неслучайно в год избрания Трампа словом года по версии Оксфордского словаря стала «пост-правда» (post-truth) — исчезновение общих критериев истины, ситуация, в которой факты и рациональные доводы играют куда меньшую роль в формировании общественного мнения, чем эмоции. Хотя пост-правда как явление довольно стара, само это слово многие выучили только во время президентства Трампа, когда американцы перестали верить не только политикам, но и любым средствам массовой информации, открыв для себя, что те транслируют не факты, а отношение.

Однако известно, что американского избирателя в массе волнует прежде всего экономика — а как раз тут до нынешней весны все у Трампа шло хорошо. Можно спорить, было ли это результатом собственно республиканской экономполитики сокращения налогов, снятия ограничений (например, ослабление экологических регуляций) и смещения внешней политики в сторону защиты интересов американских компаний, наследием запущенных до Трампа проектов и практик или дело в удачно пришедшейся на годы правления Трампа фазе экономического цикла, и т.д. — но экономика при Трампе росла, пусть и не так быстро, как он обещал, и не рекордными темпами. Еще в начале этого года президент гордился самым низким за последние полвека уровнем безработицы, самой высокой средней зарплатой, рекордным индексом Доу Джонса, рекордно низким уровнем бедности.

Экономика — не то, чем можно было попрекнуть Трампа, и неудивительно, что еще в феврале 2020 года прогнозы исхода президентских выборов делались почти исключительно в пользу Трампа.

Все изменила пандемия covid-19. Во втором квартале вместо роста был отмечен рекордный спад в 30%. Резко взлетело количество безработных и просел рынок акций — правда, к осени эти показатели немного отыграли падение, но не достигли значений начала года. Число смертей от ковида в США перевалило за 220 тысяч и продолжает расти. Все это вместе взятое позволило критикам Трампа утверждать, что его администрация плохо справилась с пандемией — и, по мнению американских обозревателей, эта тема остается самой уязвимой для действующего президента.

Другие внутриполитические инициативы Трампа привели к неоднозначным результатам в оценке как его критиков, так и сторонников. Obamacare — реформа здравоохранения, проведенная при его предшественнике — не отменена, но некоторые ее составляющие значительно изменены. Стена на границе с Мексикой, предназначенная для сдерживания нелегальной миграции, долго не строилась из-за того, что Трамп не мог добиться ее финансирования, однако в последний год ее возведение активизировалось, было построено почти 600 км новых пограничных заграждений.

Во внешней политике Трамп, как представлялось многим, пытался вернуть страну в эпоху изоляционизма. Первый президент США Джордж Вашингтон, удаляясь от дел, завещал стране не ввязываться в европейские войны и воздерживаться от заключения обязывающих США договоров; пересмотреть этот принцип впервые попытался лишь Вудро Вильсон после Первой мировой войны, но он не нашел понимания у себя в стране, и лишь встряска Второй мировой и активность Франклина Делано Рузвельта сделала возможным выход США на мировую арену и превращение их в сверхдержаву, влияющую на весь мир через систему двусторонних и многосторонних договоров и организаций и военное присутствие в ключевых регионах земного шара. Трамп же начал сокращать все составляющие этого мирового влияния: разорвал отношения с рядом международных организаций (в том числе с Всемирной организацией здравоохранения и UNESCO), вышел из нескольких важных международных соглашений и договоров, заставил соседей — Канаду и Мексику — согласиться на пересмотр соглашения о свободной торговле в Северной Америке, а европейских членов НАТО — нарастить свою долю в общем бюджете организации. При Трампе США не начали ни одной новой войны или крупной военной операции — впервые за последние сорок лет. Критики обвиняют Трампа в провоцировании анархии в мире, снижении мирового престижа США и потворстве диктаторам и авторитарным правителям — он встречался с Ким Чен Ыном и обещал (хотя и не смог) добиться «большой сделки» (big deal) с Путиным, сторонники хвалят за твердую поддержку Израиля, определенность в требованиях и отсутствие новых войн.

В отношениях с Россией Трамп и в самом деле не добился многого: обещанная «большая сделка» не состоялась. В его представлении не Россия, а Китай представляет главную — и растущую — угрозу Соединенным Штатам, и отношения США с КНР в его президентство заметно ухудшились. Но если торговая война с Китаем занимала большое место в активной внешней политике Трампа, то отношения с Россией были в основном реакцией на выпады критиков или на инициативы из Москвы. Собственное предвыборное обещание изменить ход российско-американских отношений имело для Трампа смысл в контексте не оборонной политики и не торговой экспансии, а прежде всего как часть тех самых культурных войн, в которых Россия до сих пор играет привычную роль антипода США, того самого «Другого», с которым ассоциируют все плохое и «неамериканское». Трамп, вероятно, надеялся повторить триумф Рональда Рейгана, президентство которого началось под аккомпанемент военной угрозы со стороны «империи зла», а закончилось прогулкой по Красной площади и провозглашением окончания Холодной войны.

Однако Путин не Горбачев, добиться «большой сделки» оказалось сложно, а демократы избрали связи с Россией главной мишенью своей атаки на Трампа — и в итоге это направление внешней политики перестало его интересовать.

Может показаться парадоксальным, но президент Дональд Трамп принес столько нового в традиции исполнения обязанностей главы самого мощного государства планеты, что трудно представить себе будущих президентов, не заимствующих у него какие-либо элементы политического поведения — от массированного использования твитов до откровенных грубостей. Когда бы ни завершилось его президентство, невозможно уже будет делать вид, будто президента Дональда Трампа никогда не было — и будто никогда не было той Америки, которая избрала его президентом.

Проект


Публикации по теме:

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог