Он хотел внедрить в политику мораль

25.02.2021

Журнал «Мир перемен» опубликовал специальный номер к юбилею Горбачева. Павел Палажченко, руководитель отдела международных связей и контактов с прессой в Горбачев-Фонде, делится своими воспоминаниями о нем

Впервые с М. Горбачевым

Себя тогдашнего я помню лучше, и хорошо помню, как в мае 1985 г. мой начальник, заведующий отделом переводов МИД А. Развин сообщил мне по телефону, что я буду переводить интервью генсека корреспонденту индийского информационного агентства. Сказал он это почти рутинно, без торжественности и дрожи в голосе, я это оценил и продолжал разговор без удивления и пафоса.

Переводить на высшем уровне – ответственность особая. Для меня это было впервые. Готовился визит в СССР молодого индийского премьера Р. Ганди, и я сразу предположил, что от того, как пройдет мой «дебют», зависит, буду ли «работать на визите». Был бы неискренен, если сказал бы, что был к этому безразличен. Но особого волнения не было. Я был уверен, что справлюсь.

Первое, что бросилось в глаза, когда на следующий день я вошел в кабинет М. Горбачева вместе со слегка обалдевшим индийским журналистом, – насколько отличался он от своих предшественников. Все они – Л. Брежнев последние годы жизни, Ю. Андропов, К. Черненко – были тяжелобольными людьми. М. Горбачев, помимо того, что был здоров и бодр, вел себя очень естественно, доброжелательно, без напыщенности и напускной серьезности.

После рукопожатия индийский корреспондент почему-то задал для начала такой вопрос:

– Mr. General Secretary, is this your office or your study?

Я на секунду удивился – мне такой вопрос никогда не пришел бы в голову. И чуть не забуксовал: по-русски и то и другое – кабинет. В переводе получилось так: это ваш официальный офис или рабочий кабинет? Может быть, немного неуклюже.

– И то, и другое, – не переспрашивая, ответил М. Горбачев.

Интервью, как это было тогда принято, состояло из письменной и устной, реальной части. Письменные ответы на заранее передан­ные вопросы у корреспондента, кажется, были, и он мог задать несколько дополнительных вопросов. В вопросах и ответах не было ни­чего неожиданного, продолжалось устное интервью, наверное, минут пятьдесят, перевод у меня шел легко. Среди прочего корреспондент спросил, верно ли, что М. Горбачев обязан своей партийной карьерой поддержке Ю. Андропова.

– Да, – ответил М. Горбачев, – Юрия Владимировича я знал и многому у него научился. Как, впрочем, и у других руководителей – Лео­нида Ильича Брежнева, Михаила Андреевича Суслова.

(Позже я обратил внимание на то, что М. Горбачев не пытается играть на сложившемся «в народе» отношении к своим предшествен­никам, будь то положительном или отрицательном. Много лет спустя он иногда рассказывал мне о них разные вещи, но никогда не делал этого в глумливом тоне).

После интервью помощник генсека А. Александров-Агентов по­жал мне руку и сказал:

– Спасибо за перевод. Думаю, мы с вами будем встречаться.

Сам А. Александров работал с М. Горбачевым до февраля 1986 г. Человек он был незаурядный, но, как и А. Громыко, был символом прежней внешней политики. Тем не менее с заменой М. Горбачев не спешил и в конце концов остановил выбор на А. Черняеве. С этим решением он, что называется, попал в точку, и сам об этом не раз говорил, хотя люди они очень разные.

Через две-три недели состоялся визит Р. Ганди. Это был первый визит иностранного лидера в СССР при новом руководстве. В аэропорту его встречали премьер-министр Н. Тихонов и А. Громыко, по­сле чего в Кремле на свежем воздухе предполагалась официальная це­ремония прибытия. Но пока кортеж ехал в Москву разразилась гроза, и церемонию пришлось заменить поспешным фотографированием (коллективная фотография на другой день была опубликована в газе­тах, и так я впервые оказался на первой странице «Правды»).

М. Горбачев провел гостей на «собственную половину», гостевые апартаменты, которые иногда, довольно редко, предоставляли главам государств как резиденцию во время официальных визитов. Вообще Р. Ганди и его супруге было оказано особое внимание. Но первый день переговоров, с участием делегаций, был совершенно рутинный: разговор шел по «домашним заготовкам», были подписаны заранее подготовленные соглашения, вечером – официальный обед. Перевод­чик индийской делегации зачитывал тезисы, заранее переведенные на русский язык, а когда начинался обмен спонтанными репликами, вы­разительно смотрел на меня, и я переводил в обе стороны. На следу­ющий день беседу один на один переводил я, по просьбе Р. Ганди не присутствовали даже помощники – в общем, настоящий тет-а-тет.

М. Горбачев и Р. Ганди нашли общий язык как-то сразу, прежде всего по-человечески. Беседа была живой и очень доверительной. Потом я пе­реводил их тет-а-теты не раз и видел, что, хотя в отношениях между дву­мя странами не все было так безоблачно, как могло показаться на первый взгляд, они старались, что называется, войти в положение друг друга. Между ними была взаимная симпатия, как мне кажется, еще и потому, что оба были руководителями больших и очень сложных, даже трудных стран. У Р. Ганди, возможно, было трагическое предощущение – он ока­зался во главе страны, потеряв сначала брата, предполагаемого наследни­ка «династии» Ганди, затем, в 1984 г., мать, а через несколько лет сам раз­делил судьбу И. Ганди, став жертвой политического убийства.

Р. Ганди был всегда спокоен, выдержан, очень хорошо, точно говорил по-английски. В политике он был реалистом, но для него су­ществовала и мораль. М. Горбачев это чувствовал, он, я полагаю, уже тогда думал об общечеловеческих ценностях, о которых потом не раз говорил. Внедрить в политику мораль – задача до сих пор не решен­ная, но мне кажется, что прежнее поколение политиков, по крайней мере, понимало или догадывалось, что такая задача есть. Во всяком случае, люди этого поколения были менее циничными, чем некото­рые их преемники, а это уже немало.

М. Горбачев в ООН

В прошлом году я был на одной конференции в Вашингтоне, и там же выступал А. Козырев. Речь зашла о выступлении М. Горбачева в ООН в декабре 1988 г. А. Козырев сказал, что считает эту речь высшей точкой внешней политики Михаила Сергеевича, после которой тот стал отставать и во внутренних делах, и во внешних.

У нас А. Козырева не шпыняет только ленивый. Я никогда не присоединялся к этому хору, хотя в годы его руководства российским МИДом часто не соглашался с ним. В данном случае я тоже с ним не согласен, хотя вроде бы он речь М. Горбачева хвалит.

Речь М. Горбачева в ООН действительно была поворотным пун­ктом в выстраивании его внешней политики. Она и сегодня звучит сильно, в ней много такого, к чему России рано или поздно придется вернуться. Когда мы с В. Суходревом чуть ли не до полуночи переводили присланный со Старой площади окончательный текст, его неординарный характер бросался в глаза. Помимо всего прочего, текст был хорошо написан и, как все хорошо написанные тексты, перево­дился легко. Несколько легкомысленно я положил единственный эк­земпляр перевода в портфель и поехал домой спать. На следующий день, слава Богу, не забыв текст, я летел в Нью-Йорк – уже в который раз… Но это был, конечно, особый случай.

Утром в день выступления я пришел в наше представительство пораньше, чтобы внести в перевод последние изменения и взглянуть на газеты. Выходя из кабинета, увидел на экране телевизора сообщение о землетрясении в Армении. Очень кратко: мощные подземные толч­ки. О пострадавших в первые минуты ничего не сообщали. Как рас­сказывал потом Михаил Сергеевич, ему тоже успели сообщить только о факте землетрясения.

Через несколько минут я входил вместе с ним в зал Генеральной Ассамблеи. На секунду промелькнуло воспоминание о том, как в ноябре 1974 г. я впервые вошел в ооновскую кабину синхронного пере­вода, взглянул с высоты третьего этажа на огромный, напоминающий гигантскую пещеру зал…

М. Горбачева слушали в абсолютной, почти звенящей тишине. И услышали больше, чем ожидали.

Это было прощание, разрыв с догмами прежней политики. Перечитывая эту речь сегодня, трудно найти в ней даже следы «марксиз­ма-ленинизма». Главное – не было пропасти между внутриполитиче­скими реальностями и внешнеполитической риторикой. Потому что к этому времени в стране уже очень многое изменилось, как нам тог­да казалось, бесповоротно: «Сейчас в местах заключения нет людей, осужденных за свои политические и религиозные убеждения. В про­екты новых законов предполагается включить дополнительные гаран­тии, исключающие любые формы преследования по этим мотивам». Кто раньше мог такое сказать?

Еще запомнилось: «Было бы наивно думать, что проблемы, терзающие современное человечество, можно решать средствами и метода­ми, которые применялись или казались пригодными прежде». И это актуально сегодня: «Наращивание военной силы не делает ни одну державу всесильной». Можно цитировать и многое другое.

Но было сказано и такое, что еще предстояло доказать: «Свобода выбора – всеобщий принцип, и не должен знать исключений». Тогда это могло показаться демагогией: а как же Восточная Европа? Но уже через несколько месяцев доказательства были предъявлены. Венгры разрезали колючую проволоку на границе с Австрией. Тысячи «восточных нем­цев» рванули на Запад через Чехословакию. И понеслось… Оказалось, что слова о признании свободы выбора – не пустая риторика.

В тот день в СМИ, среди политиков и дипломатов больше всего говорили об анонсированных М. Горбачевым шагах по сокращению наших войск в Восточной Европе. Да, это выглядело впечатляюще:

уменьшение численности Вооруженных сил на 500 тыс. человек, вывод из Восточной Европы и расформирование шести танковых диви­зий, артиллерии, самолетов… Но проницательный Дж. Шульц ска­зал: не это главное. Это действительное новое мышление, сказал он. Это конец «холодной войны». Не думаю, что он поспешил с выводом.

Переполненный зал встретил речь М. Горбачева овацией. Аплодировали так долго, что нельзя было не сделать вывод – искренне.

Беседа трех президентов

Вслед за выступлением в ООН – следующий пункт программы. Предстояла встреча с Р. Рейганом и избранным месяц назад его преемником – Дж. Бушем. Местом встречи избрали Губернаторский остров – клочок земли между Манхэттеном и Бруклином. Минут десять езды до причала, оттуда – на пароме. Ехали по хайвэю FDR Drive.

Показался Бруклинский мост – «стальная лапа», воспетая В. Маяковским. «Да… Это вещь!» – процитировал М. Горбачев. Я немного рассказал ему об истории строительства моста.

Не доезжая до паромной переправы у моста, кортеж остановился: срочная просьба из штабной машины. Это был такой же ЗИЛ, как и первая машина, там связь и расчет охраны. Вышедший из машины начальник «девятки» Ю. Плеханов сообщил М. Горбачеву: звонок из Москвы, просят поговорить до начала встречи.

Михаил Сергеевич, не обсуждая, вышел и сел в машину связи. Мне кажется, он предполагал, о чем пойдет речь.

Вернувшись минут через десять, сказал:

– Рыжков звонил. Беда. Землетрясение в Армении очень мощное. Разрушительное. Пока не знают, сколько людей погибло, но плохо дело. Я попросил Язова и всех подключиться. Сразу после переговоров буду звонить. Большая беда.

М. Горбачев рассказывал потом, что решение прервать поездку и вернуться в Москву в связи с землетрясением он принял сразу по­сле телефонного разговора с Н. Рыжковым. Беседу с президентами он начал с рассказа об этом звонке.

Американцы сразу предложили помощь, М. Горбачев поблагода­рил. Сказал, что скорее всего программу поездки придется сократить, но «надо посоветоваться».

Р. Рейган подытожил совместную работу:

– Готовясь покинуть свой пост, я с гордостью вспоминаю о том, чего мы с вами вместе добились.

Дж. Буш сказал, что продолжит курс на сотрудничество.

– Думаю, его уже нельзя повернуть вспять. Во всяком случае, я лично хочу на основе достигнутого строить дальше наши взаимоотношения.

П. Палажченко

После этого все прошли в довольно скромную комнату, где был накрыт стол для ланча. Разговор был продолжен вместе с други­ми участниками. Читая сегодня запись беседы, вижу, что всего за час-полтора удалось обсудить многое: региональные проблемы, за­прещение химического оружия, ядерные вооружения. Во многом соглашались. Но были и «нюансы». Например, М. Горбачев отметил:

– Мне показалось, что вице-президент с несколько меньшим энтузи­азмом подходит к 50%-ному сокращению стратегических вооружений.

Дж. Буш не уклонился от ответа:

– Вы только наполовину правы. Я поддерживаю глубокие сокращения стратегических арсеналов, но считаю, что это надо рассматривать в комплексе с другими проблемами безопасности.

Это было, конечно, предвестником «стратегического обзора», затеянного новой администрацией в первые месяцы его президентства. В итоге больших изменений в позиции США по СНВ не произо­шло, но время было упущено.

Говорили, конечно, и о переменах в СССР.

– Мы свой выбор сделали, – сказал М. Горбачев. – Общество будет меняться в направлении основных тенденций мировой цивилизации. Мы полностью отдаем себе отчет, что изменить придется очень мно­гое. Понимаем, что будет трудно, и вы тоже должны это знать. Нам уже трудно. И мы знаем, что новому президенту дают разные сове­ты, в том числе – воспользоваться этими трудностями, чтобы навязать свою волю, а еще лучше – развалить это «проклятое государство».

Р. Рейган отреагировал сразу (цитирую по записи беседы):

– Хочу, чтобы вы правильно нас поняли. Мы за перестройку. Если и есть какие-то деятели, которые желают вашим реформам провала, то их лишь горстка, и они не выражают мнения большинства.

Его поддержал Дж. Буш:

– Я уверен, что у нас в стране нет серьезных деятелей, которые желали бы перестройке неудачи и радовались бы хаосу в Советском Союзе. Когда беседа близилась к концу, М. Горбачев сказал:

– В таком трудном деле, которое мы начали, могут случаться и временные откаты – ведь это многогранный процесс, порой сопряжен­ный с борьбой, но процесс необратимый.

И завершающий тост Р. Рейгана:

– Хочу, чтобы вы мне поверили. Мы действительно вас поддерживаем в этом трудном начинании. Предлагаю в этой связи прощаль­ный тост: за ваши достижения, за то, чего мы с вами вместе добились. И наконец, за то, чего вы еще добьетесь в сотрудничестве с будущим президентом США.

Павел Русланович Палажченко – специалист-международник, журналист, ру­ководитель отдела международных связей и контактов с прессой в Горбачев-Фон­де (г. Москва).


Публикации по теме:

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne