Глобальный эксперимент: как пандемия меняет поведение граждан Украины

15.10.2021

Мир c COVID-19 превратился в гигантскую лабораторию, где проводится глобальный социально-психологический эксперимент. Государственная политика во времена пандемии — это, в первую очередь, политика по управлению массовым поведением. Чтобы остановить вирус, миллионы людей в одночасье должны резко изменить свой жизненный уклад — уйти на самоизоляцию, дезинфицировать всё, с чем приходится контактировать, носить маски. Это немалые неудобства, часто сопряжённые с потерей значимой части дохода

Первые результаты этого спонтанного эксперимента уже можно обсуждать. Способны ли современные люди сохранять спокойствие перед лицом не до конца понятной угрозы, проявлять солидарность и благоразумие, и при каких условиях? Насколько прочны основы научного мировоззрения? Возможно ли добиться массовой дисциплины в выполнении жёстких санитарных предписаний без принуждения или не одним только голым принуждением? И почему одни общества оказались успешнее других в борьбе с пандемией?

Казалось бы, при чём здесь правительство?

Жестокая особенность вируса SARS-CoV-2 не столько в том, что он смертельно опасен, сколько в том, что он смертельно опасен, в первую очередь, для людей старшего возраста. И хотя новые штаммы эйджизмом уже не грешат, это не отменяет главной проблемы: людям приходится нести ответственность за здоровье каких-то незнакомцев, а это мало кому нравится. Поэтому одной из психологических задач, которые необходимо решить при пандемии, является поиск условий, побуждающих граждан к просоциальному поведению — то есть к заботе об интересах других людей, часто в ущерб интересам собственным.

Итальянский психолог Стефано Пальяро с коллегами на выборке в почти 7000 респондентов из 23 стран мира показал, что, пугая людей статистикой заболеваемости и смертности, добиться от них дисциплинированного соблюдения защитных мер нельзя. Для многих вирус остаётся абстрактной угрозой, существующей где-то за пределами их повседневности. Куда более ощутимое влияние на поведение во время пандемии оказывает уровень доверия к правительству, согражданам и науке.

Граждане, разделяющие коллективистские ценности, в том числе лояльность к авторитетам, больше доверяют правительству, чем науке. А те, кому ближе ценности индивидуализма, в том числе, справедливость и забота, доверяют скорее науке, нежели правительству. И вот выяснилось, что доверие к науке оказывается более надёжным стимулом соблюдать необходимые, хоть и неудобные, меры предосторожности, чем лояльность к власти.

Тем не менее, вклад правительств в укрепление доверия к своей антиковидной политике может оказать важное влияние на готовность граждан выполнять необходимые предписания. Исследование, проведенное командой психологов из Британии с участием 23 тысяч респондентов из 23 стран мира, показало, что те правительства, которые внедряли последовательную систему мер по борьбе с пандемией, выдавали чёткие инструкции, требовали соблюдения ограничений от всех, добивались лучших результатов с точки зрения просоциального поведения.

А вот когда просоциальные настройки в обществе дают сбой, получается, как в Новых Санжарах — небольшом городе Полтавской области, куда правительство Украины решило поместить на изоляцию людей, вернувшихся в марте 2020 года из Китая. Тогда о новом вирусе было известно только, что он очень заразен и опасен. Перепуганные местные жители, с которыми никто толком не поговорил и ничего не объяснил, забросали камнями «чумной» автобус. Тогда этих людей дружно стыдили в соцсетях и медиа, но их реакция на угрозу была совершенно предсказуемой. В упомянутом британском исследовании уровень доверия граждан к правительству в Украине оказался самым низким из 23 стран. И готовность к просоциальному поведению, соответственно, тоже.

Люди и вакцины

Всё, что стимулирует людей к соблюдению мер предосторожности, работает и в отношении вакцинации. Украина, в числе многих стран, испытывает определённые трудности со свободным доступом к препаратам. Президент Владимир Зеленский недавно весьма эмоционально высказался об этой проблеме с трибуны ООН: одно дело — разделять общие цели, другое — делить вакцины. Но всё же проблема доступа к вакцине в обозримой перспективе разрешима. Куда труднее преодолеть субъективные барьеры, заставляющие людей избегать вакцинации.

Жителей планеты, считающих вакцину от COVID-19 более опасной, чем саму болезнь, оказалось на удивление много — для цивилизованного, просвещённого и технозависимого мира. Полбеды, когда возражения связаны с недостаточной изученностью только-только созданных вакцин. Но зачастую подобные настроения вырастают из весьма экстравагантных предположений, что в организм внедряют чип для цифрового контроля сознания или что вакцинация меняет генетический код человека, и он может мутировать, например, в кабачок. Даже в странах ЕС от 10 до 25% населения не имеют намерения прививаться вообще.

Однако далеко не все психологи склонны объяснять сопротивление вакцинации игрой конспирологического сознания. Ведь антивакцинаторское движение протестует не столько против прививок как таковых, сколько против попыток власти получить ещё один инструмент контроля и подавления свободной воли граждан. Известный философ Славой Жижек в своей книге «Пандемия-2. Хроники потерянного времени» пишет: «Мы должны отказаться от идеи, что мы свободные люди: «Если я ношу маску, я не человек. Если я вакцинирован, меня контролируют». Извините, но нас уже контролируют. Мы знаем это как минимум 20 лет. Китай, США, Израиль и, возможно, многие другие страны записывают и слушают наши телефонные разговоры».

Беги, бей, забей

Пандемия COVID-19 выявила два типа реакций на угрозу заражения. Первый — бороться с вирусом, избегая контакта с потенциальными источниками инфекции, соблюдая меры защиты, вакцинируясь. Второй — бороться с правительством, которое призывает бороться с вирусом — разбивая витрины, ведя ожесточенные баталии в соцсетях, атакуя полицию. Это два стандартных типа реакции на угрозу — бей или беги.

Но есть и более неоднозначные и сложные версии национального ответа на пандемию, где сопротивление и вирусу, и возникшим на почве пандемии политическим противоречиям приобретает крайне запутанный характер. Что-то подобное характерно для Украины.

Пандемические волны в стране пока не приобретали таких масштабов, чтобы попасть в заголовки мировых новостей. За всё время зафиксировано примерно 2,5 млн. эпизодов заражения, в том числе 60 тысяч смертельных случаев. Индекс смертности от коронавирусной болезни в Украине оценивается в 2,4% — ниже, чем в Италии (2,8%), России (2,7%) или Польше (2,6%). К концу 2020 года из-за сокращения экономической активности в связи с карантином безработица в Украине достигла 10%, превысив показатели таких стран, как Франция, Италия, США. Опросы общественного мнения показывают, что и в начале пандемии, и сейчас украинцев больше пугают перспективы потерять доход из-за карантинных ограничений, чем заболеть ковидом.

По данным Института социальной и политической психологии Национальной академии психологических наук (НАПН) Украины, в сентябре 2020 года 56% украинцев считали, что сворачивание экономической деятельности из-за карантина может причинить больше вреда, чем вирус как таковой. Год спустя, в сентябре 2021-го так думали уже 44%, что всё равно заметно больше доли тех, кто считает, что риск заболеть более серьёзен, чем риск обеднеть (26%).

С одной стороны, как уже было сказано, украинцы не верят своему правительству. Например, по данным Gallup (опрошено около 45 тысяч респондентов из 47 стран мира), в среднем около 54% граждан считают, что их правительства успешно справляются с пандемией. В Украине 77% считают, что власть не справляется. Но при этом украинцы вполне лояльно относятся к ограничительным мерам, вводимым на период жёсткого карантина. Примерно 60% опрошенных Институтом социальной и политической психологии НАПН готовы встретить новый возможный локдаун с пониманием.

С одной стороны, Украину относят к странам с низкой готовностью населения к вакцинации: более половины жителей пока не планируют вакцинироваться, а четверть заявляет, что не намерены делать этого ни при каких условиях. С другой, около 70% признают вакцинацию эффективным средством борьбы с пандемией. Причины столь противоречивого отношения к вакцинации не вполне ясны. Нет ярко выраженных конспирологических страхов, есть стабильное доверие к производителям вакцин, доступных в Украине. Если украинцы и дискутируют о вакцинации в социальных сетях, то, скорее, в умеренной тональности. Специалисты Киевского политехнического университета ведут регулярный мониторинг уровня конфликтности таких дискуссий по специально разработанной методике и фиксируют перевес, хоть и незначительный, позитивных ожиданий от вакцинации над негативными. При этом охват населения вакцинацией на данный момент совершенно недостаточный — две дозы вакцины получили от силы 14% граждан. И пока проблема не в том, что вакцин не хватает.

Но, пожалуй, самое парадоксальное в реакции украинского общества на пандемию — это оценки эмоционального состояния. По самоотчётам респондентов, полученным в ходе уже упомянутых исследований Института социальной и политической психологии, для 33% привычным эмоциональным фоном жизни в последние полгода-год являются надежда и оптимизм, около 20% испытывают радость, удовольствие, спокойствие и умиротворение. При этом эмоциональное состояние окружающих респонденты оценивают скорее в негативных терминах: 34% считают, что другие люди чувствуют себя, в основном, подавленными, около 27% — что другие злятся, 24% — испытывают грусть. Такая асимметрия оценок своего эмоционального состояния и состояния «усредненного другого», конечно, может быть проявлением известного в психологии эффекта «выше среднего». Но есть и другое объяснение.

Похоже, украинцы предпочитают воспринимать пандемию как нечто, существующее за пределами их жизненного контекста, где-то рядом, но в стороне. Власть, возможно, и хотела бы добиться большей вовлечённости населения в борьбу с пандемией, ведь это крайне серьёзный вызов всему обществу. Но кто ей здесь верит, власти? К тому же, есть основания считать, что сценарий ни шатко-ни валкого сопротивления общества вирусу может рассматриваться правительством как вполне приемлемый. Вялое сопротивление вирусу как правило означает столь же вялое сопротивление решениям власти.

Наверное, самой точной метафорой для такого типа национального ответа на пандемию является присущая некоторым людям манера носить защитную маску на подбородке. Маска как бы есть, но она мало что меняет. Это своеобразный компромисс, шаткий баланс между требованиями медицинской безопасности и социально-политической стабильности, негласный контракт общества с властью в условиях кризиса доверия. Сколько еще продержится этот баланс — неизвестно. Решать вирусу.

Светлана Чунихина, политический психолог, к.п.н.


Публикации по теме:

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne