Кризис традиционных партий и COVID-19: случай германоязычных стран

16.11.2021

Предлагаем вашему вниманию статью магистранта Высшей школы экономики Константина Гаврилова. В данной работе автор рассматривает возникновение антиэлитного шторма через призму кризиса традиционных партий. Партии по своей природе изменились и перестали быть посредником между гражданским обществом и государством. Из-за этого появились новые партии, которые по своей структуре более демократичны. Также в работе предпринимается попытка спрогнозировать воздействие пандемии на предстоящие осенние выборы в Германии

Введение

Кризис партий относительное старое явление, которое можно наблюдать с заката «золотой эпохи массовых партий» (то есть с конца 70х — начало 80х годов прошлого столетия). Суть этого явления в том, что простые граждане по различным причинам (у политической науки есть несколько ответов) начали отдаляться от ежедневного занятия политикой, все реже становились членами массовых партий и самое главное — с каждым годом росла волатильность голосования. Предугадать поведения избирателя становилось все труднее, но куда более важный момент: если в партиях уменьшалось кол-во членов партии, то уменьшались и финансирование партий. В подобной ситуации решением стало для партий более тесное взаимодействие с государством, в некоторым смысле даже постепенным поглощением партий аппаратом власти. Как следствие можно было наблюдать профессионализация партийных кадров (которые начали видеть свою работу не столько как призвание, но как профессию), финансирование партий за счет бюджета и кооперацию между партиями (Питер Мэир и Ричард Катц исходя из этого придумали новый тип партий — картельная партия).

Важно понимать, что кризис никуда не делся, «шоковые» событие оказывали негативные эффекты на партии и демократию: финансовый кризис 2008 года запустил цепочку событий, которая привела к появлению новых популистских правых и левых партий, начавшие теснить традиционные правые партии (к примеру, в Австрии третьей партией в стране стала правая популистская партия Австрийская партия свободы, а в Швейцарии крупнейшей партий по итогу выборов 2011 года стала Швейцарская народная партия, которая тоже придерживается правого популизма). А благодаря миграционному кризису 2015 года праворадикальная партия Альтернатива для Германии впервые в истории ФРГ получила представительство в Бундестаге. Появление новых правых и постепенное потеря доверия среди избирателей традиционными правыми взаимосвязанные события. Эти два явления стали прямым следствием преобразований организационной составляющей партий и возникшего кризиса партий. Тем интересней порассуждать, как пандемия, которая также является серьезным вызовом, повлияет на демократию и партии, в особенности во немецкоязычных странах, которые являются консенсусными демократиями и партии формируют правительство стран. В рамках небольшой записки мы рассмотрим подробней как кризис партий связан с антиэлитный штормом и более основательно поговорим о том, что ждет партий в пост-ковидную эпоху.

Почему люди перестали доверять партиям?

Как уже было отмечено, в политической науке есть несколько объяснений, почему люди стали все реже интересоваться политикой и все дальше политики становились от граждан. Это связанно с тем, что современные европейские партии потеряли свое организационную власть в обществе и лишились возможности вовлекать население на выборы старыми способами, поскольку с ростом экономического благосостояния, социальной мобильности, секуляризации общества, а также преобразования в области информирования население, граждане потеряли смысл участвовать в политике через партии, когда можно было решать проблемы напрямую, ведь появились множество агентств и организаций, целью которых является решение конкретной проблемы[1]. Ранее такие социальные движения и организации были частью партий, но когда они стали более независимыми от партий, то для них тоже не было смысла сотрудничать с партиями и намного продуктивней и лучше для них работать непосредственно с жителями страны[2].

Также одной из причин кризиса является как раз изменение функций партий. Традиционные массовые партии обладали мобилизационной, представительной и управленческой функциями в государстве[3]. Партиям стало все сложней мобилизовать и вовлекать обычных граждан[4]. Их монополия на создание общественных повесток и место единоличного проводника интересов общества (то есть мобилизационная и представительная функции) была разрушена, поскольку граждан не устраивала структурная модель самих партий с её закрытостью и недемократичностью принятия решений и появились новые способы волеизъявления в обход партий[5].

Другая теоретическая рамка, придуманная Рональдом Инглхартом, но проработанная в контексте данной проблематики Энтони Даунсом, — когнитивная мобилизация смотрит на проблему с позиции изменений внутри социума: общество стало постиндустриальным, в котором лояльность и жесткая принадлежность к чему-то не являлось обязательным и долгосрочным, поэтому избиратель стал более предоставлен самому себе и мог выбирать разные партии[6]. Поскольку повысился уровень образования и атомизации, что и накладывает свой отпечаток на более неустойчивое и волатильное поведения избирателя на выборах[7].

Р. Катц и П. Мэир заключали, что раз партиями стали заправлять не активисты, а профессионалы, которые стали рассматривать свое ремесло как полноценную работу,[8]то для них вопрос карьеры стал настолько важным в силу того, что это была единственной возможностью для реализации себя, поэтому возникла потребность в минимизации проигрыша[9]. Партии начали между собой «договариваться» и кооперироваться, образуя своеобразный «картель» (отсюда и название нового типа партий, о котором говорилось в начале). Как было уже сказано, что смена контингента во многом связана с изменением финансирования партией (внедрилось государственное субсидирование), централизацией управления партийными членами и получением благ и привилегий от государства[10], а также изменение каналов по мобилизации сторонников на выборы и вовлечение граждан на мероприятия партии[11]. Это в свою очередь сделало ощутимым разрыв между членами и не членами партии: только первые могли претендовать на получение благ от выигрыша на выборах, что подорвало доверие к партии как демократическому институту.

Но как это связано с антиэлитным штормом? Партии перестали быть институтом с высоким показателям доверия от граждан, потому что внутренняя структура стало непрозрачной и недемократической. Гражданам не нравилось, что институт, который должен быть медиатором между обществом и государством все более походил на государственную структуру со своей бюрократией, негласными правилами и иерархией. Поэтому возник запрос на новый тип партий, который бы отвечал требованиям прозрачности и самое главное — удовлетворял чувство значимости каждого члена на дела партии (другими словами, снижал разрыв между партийной верхушкой и партийными участниками). Именно во время кризиса партии появились зеленые партии, либертарианские партии, новые популисты, пиратские партии — партии, структура которых более демократична, но также программа которых более конкретная.

Мы можем констатировать, что традиционные партии — будь то левые или правые — благодаря государству смогли пережить «кризис партий» за счет использования средств бюджета и других возможностей. Общество не было заинтересованно в «спасение утопающего» из-за появившихся новых возможностей напрямую влиять на политику и иных каналов для продвижения своих целей. К этому стоит добавить, что ранее актуальные общественные повестки перестали быть значимыми для избирателя, потому что с ростом общего благосостояния и образованности. Несмотря на потерю организационной базы, партии сумели адаптироваться и воссоздать хрупкий статус-кво, который был нарушен кризисом 2008 года, заставивший жителей стран пересмотреть свое виденье и отношение к политике. Этим воспользовались партии с новыми повестками и новыми организационными способностями, которые успешно давили на выборах устоявшиеся партии, отбирая у них голоса и места в легислатурах. Именно они больше всех выиграли от кризисов 2008г. и 2015г.

Партии в пост-коронавирусную эпоху

Трудно давать прогнозы, как партии смогут участвовать на выборах, но уже сейчас можно предполагать, что на это повлияет. В первую очередь необходимо смотреть на то, как справляется государство с пандемией. Поскольку в немецкоязычные страны это парламентские демократии, где существует возможность формировать правительство в коалиции из парламентских партий, то этот показатель может помочь предугадать поведение избирателей. Этот фактор актуален для анализа предстоящих осенних выборов в Германии, поскольку на данный момент уровень доверия среди граждан к государству в Германии 65.4, в Австрии 62.6, в Швейцарии 84.6 на 2020 год [1]. Для сравнения до пандемии (2019 год) уровень доверия в Германии был 56.8, в Австрии 51.2, в Швейцарии 80.7 [2]. Логично предположить, что раз повысилось доверие к государству, то следовательно шансы победить у правящих традиционных партий, которые сформировали правительство и управляют страной, вырос. Однако текущие данные по опросам среди избирателей идут вразрез с уровнем доверия: правящая партия ФРГ христианско-демократическая партия Германии пользуется популярностью лишь у 25% населения, когда как партия Зеленые (которая впервые в истории электоральных процессов страны) имеет 22% , что делает ее не только главным конкурентом на предстоящих выборах, но и потенциальным победителем на их [3].

Как можно объяснить такое расхождение, если работы по государственному правлению демонстрируют связь между доверием граждан к государству и улучшением эпидемиологической ситуации в стране[12]? Тут может быть как минимум 3 причины: успешная пиар кампания и участие в теледебатах лидера партии Зеленых Анналены Бербок, усталость от правящей коалиции ХДС/ХСС и смена повестки. За последние 5 лет все чаще на выборах в странах Европы зеленые партии все более успешно конкурируют на выборах, получая существенное количество мест в парламенте. Так, на выборах в Швейцарии в 2019 году вошла в правящую коалицию страны, поскольку стала 4-ой партией в стране по количеству мест в парламенте, обогнав Христианскую-демократическую партию Швейцарии, которая издавна входила в правящую коалицию. Зеленая повестка становится все более актуальной для жителей стран Европы, пандемия ускорила процесс переосмысления использование углеводорода и перехода на зеленую энергетику. Вместе с этим, зеленые партии, как было отмечено ранее, по своей организационной структуре более демократичны, чем и подкупают некоторых избирателей.

Поэтому в ближайшем будущем можно ожидать, что традиционные правые и левые партии будут потеснены зелеными партиями, которые успешно реализуют зеленую повестку как на национальном уровне, так и на суб-национальном (к примеру, на уровне Европейского Союза в Европарламенте). То, как правительства немецкоязычных стран справляется с последствиями пандемии, может помочь правящем партиям приобрести сторонников среди электората, но маловероятно, что это реализуемо во время самой пандемии. Кризисы помогают оппозиции реализовывать повестку «неудачной политике», поскольку легко критиковать и делать замечания на то, что не удалось, гораздо труднее успешно преодолевать последствия кризиса.  Тем более показатель смертности от коронавируса в Германии выше общемирового, когда как в Австрии и в Швейцарии ниже [4].

Вывод

В заключение, можно сказать, что с перспективы изучения партий антиэлитный шторм вызван в первую очередь трансформацией структуры и функций традиционных партий, которые стали более закрыта и недемократичны по своей природе, увеличение значимости среди избирателей новых общественных повесток (если в 2010х это миграционная повестка, то в начале 2020х это зеленая), а также успешное преодоление последствий пандемии. Трудно предугадать, что будет на выборах в Австрии в 2024 и в Швейцарии в 2023 году. Возможно, что других «черных лебедей» не будет и избирательные кампании будут выстроены вокруг того, как странам удалось успешно справится с последствиями пандемии и вокруг зеленой энергетики: насколько удачно традиционные правые и левые силы смогут перехватить данную тему у зеленых партий; а возможно, что будут новые «черные лебеди», которые кардинально повлияют как на мир в целом, так и на партии в частности.

Список литературы:

  1. Biezen I., Poguntke T. The decline of membership-based politics //Party Politics. — 2014. — Vol. 20. — №. 2. — pp. 205-216.
  2. Giebler H. et al. Decline or change? Party types and the crisis of representative democracy //Democracy and Crisis. — Springer, Cham, 2018. — P. 145-175.
  3. Mair P. Democracy beyond parties. — 2005. — pp.1-27
  4. Ignazi P. The crisis of parties and the rise of new political parties //Party Politics. — 1996. — Т. 2. — №. 4. — pp. 549-566
  5. Katz R. S., Mair P. Changing models of party organization and party democracy: the emergence of the cartel party //Party politics. — 1995. — Vol. 1. — №. 1. — pp. 5-28.
  6. Saechang O., Yu J., Li Y. Public Trust and Policy Compliance during the COVID-19 Pandemic: The Role of Professional Trust //Healthcare. — Multidisciplinary Digital Publishing Institute, 2021. — Vol. 9. — №. 2. — pp. 1-13.
  7. Пьеро И. Партии и демократия в постиндустриальную эру //Политическая наука. — 2010. — №. 4. — C.49-76
  8. Холодковский К. Г. Партии: кризис или закат?. — 2001. — c. 61-80

Электронные ресурсы:

1/2. Trust in government [Электронный ресурс] OECD URL: https://data.oecd.org/gga/trust-in-government.htm (Дата обращения 28.05.2021).

3. Wenn am nächsten Sonntag Bundestagswahl wäre … [Электронный ресурс] INSA / YouGov URL: https://www.wahlrecht.de/umfragen/insa.htm (Дата обращения 28.05.2021).

4. Daily new confirmed COVID-19 deaths per million people [Электронный ресурс] Our data in world URL: https://ourworldindata.org/explorers/coronavirus-data-explorer?zoomToSelection=true&minPopulationFilter=1000000&pickerSort=asc&pickerMetric=location&hideControls=true&Metric=Confirmed+deaths&Interval=New+per+day&Relative+to+Population=true&Align+outbreaks=false&country=AUT~OWID_WRL~DEU~CHE (Дата обращения 28.05.2021)


[1] Biezen I., Poguntke T. The decline of membership-based politics //Party Politics. 2014. Vol. 20. №. 2. P. 206

[2] Biezen I., Poguntke T. Op. cit. P. 214

[3] Giebler H. et al. Decline or change? Party types and the crisis of representative democracy //Democracy and Crisis. – Springer, Cham, 2018. – P. 147

[4] Mair P. Democracy beyond parties. – 2005. – P. 7

[5] Ignazi P. The crisis of parties and the rise of new political parties //Party Politics. 1996. Vol. 2. №. 4. P. 553

[6] Пьеро И. Партии и демократия в постиндустриальную эру //Политическая наука. – 2010. – №. 4. – C. 54

[7] Холодковский К. Г. Партии: кризис или закат?. – 2001. – C. 68

[8] Katz R. S., Mair P. Changing models of party organization and party democracy: the emergence of the cartel party //Party politics. – 1995. – Vol. 1. – №. 1. – P. 19

[9] Ibid. P. 23

[10] Ibid. P. 20

[11] Mair P. Op. cit. pp. 20-21

[12] Saechang O., Yu J., Li Y. Public Trust and Policy Compliance during the COVID-19 Pandemic: The Role of Professional Trust //Healthcare. – Multidisciplinary Digital Publishing Institute, 2021. – Т. 9. – №. 2. – p. 10


Публикации по теме:

Смерть Джорджа Флойда: изменилась ли Америка навсегда?
В статье анализируется влияние смерти Джорджа Флойда на поляризацию американского общества
Рост протестных настроений в России: либерализация взглядов среди молодёжи?
Работа участницы конкурса молодых европеистов Анны Дроздовой

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne