Договор, которого нет

07.02.2022

Пандемия COVID-19 оживила дискуссии по поводу общественного договора. Оказалось, что по крайней мере, для западных стран полемика и сегодня вращается вокруг готовности граждан к отчуждению части своих прав в пользу государства – при условии крепкого взаимного доверия между гражданами с одной стороны, и между гражданами и их правительствами – с другой. В странах с авторитарным типом ОД предполагаемая часть отчуждаемых прав все разрастается, проблема доверия игнорируется, а горизонтальное измерение контракта (граждане для граждан) выпадает полностью. Почему у украинского общества так и не сложилось ясное видение общественного договора, рассуждает политический психолог, к.п.н. Светлана Чунихина

«Левиафану» Томаса Гоббса, в котором впервые изложены основы теории общественного договора (ОД), уже более 370 лет. И тем не менее предложенный им способ объяснения легитимности власти через договорные отношения, где общество добровольно жертвует в пользу государства часть своих свобод в обмен на защиту и гарантии безопасности, оказался на удивление жизнеспособным. Удивительно тут, в основном, то, что гоббсовский общественный договор – это чистой воды метафора, и никто никаких договоров в реальной жизни не заключает.

Но даже на уровне метафоры, без чёткой формулировки ОД способен оказывать ощутимое влияние на политическую жизнь государства, во многом благодаря тому, что граждане более или менее одинаково понимают этот договор, а значит, и действуют в соответствии с ним.

Пандемия COVID-19 оживила дискуссии по поводу общественного договора. Оказалось, что по крайней мере, для западных стран полемика и сегодня вращается вокруг готовности граждан к отчуждению части своих прав в пользу государства – при условии крепкого взаимного доверия между гражданами с одной стороны, и между гражданами и их правительствами – с другой. В странах с авторитарным типом ОД предполагаемая часть отчуждаемых прав все разрастается, проблема доверия игнорируется, а горизонтальное измерение контракта (граждане для граждан) выпадает полностью.

Психологическая мифология

Хотя сегодня сама идея общественного договора и выглядит довольно старомодной, она остаётся популярной, и на то есть ряд психологических причин.

Как отдельной личности, так и человеческим группам присуща потребность сохранять позитивное отношение к самим себе. Для этого иногда нужно находить правдоподобные объяснения собственным жизненным неудачам и поражениям. Ссылка на общественный договор может быть своеобразной версией коллективного мифа и коллективного алиби, которые обеспечивают приемлемую трактовку того, почему всё обстоит не очень хорошо и почему ничего менять не нужно.

Вторая возможная причина популярности ОД лежит в плоскости общественных конфликтов и противоречий, которые конструкт «общественного договора» позволяет не столько решить, сколько вытеснить. ОД, если опираться на идеи Гоббса, первоначально рассматривался как способ снятия базового противоречия: безопасность или свобода, процветание для некоторых или равенство для всех. Все прочие конфликты при такой постановке вопроса могут быть легально признаны незначимыми и вынесены за скобки политического процесса.

В качестве третьей причины можно обозначить другую человеческую потребность – следовать правилам и предписаниям, укрепляя собственное чувство правоты и нормальности. Коварно привлекательными в этом смысле оказываются именно неписанные правила, ведь они не имеют автора, которому можно было бы противостоять или оппонировать. Общественный договор, неписаный, и потому нативный, является приглашением к нормативности – «так надо!» – принять которое необременительно и даже приятно.

Наконец, четвёртая причина заключается в том, что общественный договор придаёт связность и смысл политическим процессам, в рамках которых граждане могут решать множество личных задач: строить планы, налаживать связи, создавать новое, развивать старое и так далее.

Большая эпоха бедности

Как уже говорилось выше, никаких чётких формулировок общественного договора не существует в принципе. Скептики отмечают, что суть ОД, предложенного властью украинцам ещё в последние годы ХХ века, сводилась примерно к следующему: «Живите, как хотите; зарабатывайте, как умеете – даже налоги можете не платить. Но при этом не лезьте в наши – тех, кто у власти – дела». Такой тип ОД касался только материальной стороны жизни и до недавнего времени практически не претерпевал существенных изменений.

В конце 2021 года инициативная группа «Первого декабря» (объединяет ряд известных учёных, мыслителей, общественных деятелей) опубликовала манифест «Наступает большая эпоха» (укр. – «Надходить велика доба»). Авторы, среди прочего, говорят о том, что старый общественный договор – основанный на примате материальных ценностей над духовными – теряет свою актуальность, а контуры нового ещё не просматриваются. ОД они понимают, в первую очередь, как гражданский консенсус в отношении национального будущего, необходимый, чтобы достойно встретить ту самую «большую эпоху».

Однако если увлечённость украинского общества материальной стороной бытия в ущерб всем прочим и присутствует, то она безусловно вынужденная. Украина многие годы не выходит из числа европейских лидеров по бедности. По размеру ВВП на душу населения (около 4000 долларов) страна сильно уступает всем своим ближайшим соседям, в том числе России, Беларуси и Казахстану, где отчётливо видны признаки постоянно перезаключаемого ОД типа «экономическая стабильность в обмен на политическое невмешательство».

Рефлексия на тему хронической бедности занимает львиную долю украинской политической повестки. Ещё не было выборов, в ходе которых повышение пенсий и зарплат, снижение цен и тарифов, создание новых рабочих мест, усиление социальных гарантий и государственной помощи населению не предъявлялись бы обществом в качестве главного требования к избираемым политикам. Владимир Зеленский выиграл свои выборы, в том числе, с лозунгом «Конец эпохи бедности!».

Нельзя сказать, что украинцам совсем уж чужда идея обменять свободу на условную «колбасу»: до относительно недавнего времени самыми популярными политиками в Украине были Путин и Лукашенко, а с утверждением о том, что для нормального развития страны нужна «сильная рука», а не разговоры о демократии, скорее соглашались две трети граждан. Уловив эти настроения, реализовать общественный договор такого типа попытался Виктор Янукович. Однако поучительный конец его политической карьеры показал, что в «голом» виде, в отрыве от специфической национальной повестки, такой ОД страна не примет. Поэтому украинцы продолжают перебирать политическую колоду в надежде вытянуть, наконец, свою счастливую карту.

Конечно, можно предположить, что соответствующий ОД не складывается просто потому, что украинцам «не везёт» на сильных политиков. Но попытки заметно сузить свободы раз за разом натыкаются на сопротивление общества. Несмотря на нерешённую до сих пор проблему бедности, в Украине сохраняется электоральная конкуренция и ряд других ограничений для потенциального произвола власть имущих.

Невыполнимые обещания в обмен на несбыточные надежды

В 2014 году Пётр Порошенко выиграл президентские выборы во многом благодаря обещанию закончить войну на Донбассе в считанные дни. Впоследствии он признал свою неправоту и принёс извинения за то, что обманул ожидания сограждан. А в оправдание сказал, что и сам не осознавал масштабов проблемы и верил в выполнимость своего обещания.

Владимир Зеленский, нещадно критиковавший своего соперника по президентской кампании 2019 года за невыполненные обещания, и сам не удержался от совершения той же ошибки. В итоге он тоже пообещал закончить войну – по крайней мере, позволил избирателям думать, что искренне верит, будто это возможно.

Оба политика, безусловно, отдавали себе отчёт в том, что они обещают невозможное. И значительная часть избирателей прекрасно осознавали, что их надежды на быстрое достижение мира и процветания – несбыточны. Тем не менее, все с удовольствием сыграли в эту игру, и, надо думать, сыграют ещё не раз.

Пожалуй, в этом ситуативном обмене невыполнимого на несбыточное просматриваются контуры того, что можно было бы назвать общественным договором – заключённом на правах временного компромисса, но с годами ставшим устойчивым паттерном.

Психологический смысл такого договора видится в том, что политики, заручаясь согласием избирателей на заведомо нереалистичные обещания, делят с ними ответственность за неудачи поровну. Избиратели, в свою очередь, продвигая во власть нечестных политиков, заранее обеспечивают себе право на нелояльность любому правительству.

Подобное равновесие важно также для снятия напряжения, создаваемого противоречием между глубоко укоренёнными в украинском обществе патерналистскими установками и ещё глубже залегающими пластами негативистского отношения к власти и государству как к чуждой и враждебной инстанции.  

У автора этих строк и моих коллег на пальцах появилась отдельная мозоль от бесчисленного количества написанных строк о низком уровне доверия: внутри общества, общества к власти и власти к обществу. Нет доверия – нет договора. И именно поэтому между избирателями и политиками не происходит подлинного обмена, а каждые следующие выборы являются лишь обещанием сделки, которую до сих пор так никто не удосужился заключить.

Договор о невмешательстве?

Директор Украинского института будущего Вадим Денисенко так сформулировал суть общественного договора, предложенного обществу командой президента Зеленского: «Вам не станет хуже жить, вы будете иметь массу поводов для того, чтобы почувствовать, как мы их «делаем вместе», а вы за это не будете обращать внимание на всевозможные «мелочи» типа офшоров». Эта формулировка представляется интересной, потому что указывает на ключевой взаимный запрос украинской власти и общества: это запрос о невмешательстве.

Со стороны общества стремление исключить государство из сферы приватного особенно ярко проявилось с началом массовой вакцинации: почти половина граждан по факту отказались участвовать в этой кампании. Ещё более красноречивой оказалась реакция украинцев на требование государства использовать регистраторы расчётных операций (кассовые аппараты) в мелкооптовой и розничной торговле. Большинство предпринимателей выставили на видное место объявление о том, что терминал для безналичного расчёта временно сломался – приносим, мол, извинения. 

Важным индикатором актуальности запроса на взаимное невмешательство власти и общества является отношение к коррупции. С одной стороны, в обществе давно сформирован консенсус относительно того, что коррупция – главная беда украинского государства. По данным Киевского международного института социологии, около 60% граждан ожидают, что реформы приведут к уменьшению уровня коррупции.

С другой стороны, на практике украинское общество весьма терпимо к коррупции, и граждане легко вовлекаются в коррупционные обмены с позиций как донора, так и реципиента. И к этой проблеме бессмысленно подходить с морально-этической меркой. На уровне этики люди прекрасно понимают, что коррупция – это зло. Однако на уровне практики коррупция позволяет простым людям заметно снизить психоэмоциональные издержки, связанные с необходимостью участвовать в конкурентной борьбе за лучший социальный статус. На такую борьбу в травмированном обществе просто не хватает ресурсов.

Молчаливый консенсус относительно невмешательства и терпимости к правовой неаккуратности слишком неприличен, чтобы стать основой общественного договора. И тем не менее, он выполняет важную часть функций ОД – по крайней мере тех, которые направлены на снижение напряжённости и конфликтности в обществе.

А украинское общество демонстрирует способность к развитию в отсутствие сколь-нибудь ясного видения общественного договора. И трудно сказать – вопреки или благодаря.

Светлана Чунихина, политический психолог, к.п.н.


Публикации по теме:

Будьте в курсе,
подпишитесь на нашу рассылку

E-mail: info@eedialog.org

Все материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0
© 2019 Европейский диалог
escort eskişehir escort samsun escort gebze escort sakarya escort edirne